Адалис А. Е.
Шли с туманного запада люди

II

ШЛИ С ТУМАННОГО ЗАПАДА ЛЮДИ


Ты не видел подобного неба,
Если только в Бенгалии не был! ―
Лиловато-багряного цвета
Небеса бенгалийского лета…
Высочайшие в мире вершины
И быстрейшие в мире стремнины,
Глубочайшие бездны, ущелья,
Мимолетная прелесть газелья,
Облака да орлиные души ―
Это все на седом Гиндукуше…

Ты не слышал такого поверья,
Чтоб на дереве выросли перья! ―
Здесь качаются пальмы, раскинув
Изумрудные перья павлинов…
Жесточайшие в мире болота,
Богатейшая в мире охота,
Легендарная сила слоновья,
И москиты, и вред для здоровья,
Вечный крик обезьяньего стана ―
Это страхи в лесах Индустана…
Нет на свете приятней утехи,
Чем такие плоды и орехи,
И цветов лучезарные лица
Человека заставят влюбиться!..
Эти реки не нашей природы,
В них торжественно-мрачные воды,
Поразительный мир незнакомых
Ослепительных птиц, насекомых,
То похожих на женщин дюймовых,
То на демонов желто-лиловых! ―
Это сказка, текущая длинно,
Это древнего Ганга долина…

Говорят, что, тоскуя о чуде,
Шли с туманного Запада люди…

Что ты знаешь о людях угрюмых
В белых шлемах и белых костюмах?
Он ― с прямой, как в корсете, фигурой,
Выступает брезгливый и хмурый,
Выражают походка и губы,
Что ему «эти вещи» не любы ―
Ни сады, ни орлиные души,
Облака на седом Гиндукуше…

Поневоле дивлюсь и жалею! ―
Как слепой он идет сквозь аллею,
По садам и пустынным равнинам,
По горам и по древним руинам…
Он не понял и знать не стремится,
Что кричит ему яркая птица?
Все он взял ― и поля, и покосы,
И пшеницу, и рис, и кокосы,
От лесов отобрал, что дороже, ―
Древесину, и шкуры, и кожи!
Все он смеет и все он имеет, ―
Но в руках удержать не сумеет!
Ты подобных не видывал зданий
И дворцов кружевней и туманней…
Тени розовых храмов и пагод,
Грозди каменных фруктов и ягод!..
Золотые и алые звери,
Вырезные ворота и двери…
Из жемчужного света гробница ―
Тадж-Магал нерушимо хранится!..
Эти здания в каменной пене,
Подземелья, дворцы и ступени,
Баобабы и листья латаний ―
Это Индия древних преданий…

… Ты не видел искусства искусней ―
Этих флейт, и тимпанов, и гуслей!.
Золотые танцовщицы смелы,
Будто молнии, змеи и стрелы!
Хитроумным весельем богаты
Заклинатели змей, акробаты…
И бродяги-певцы на порогах
Так поют о далеких дорогах,
Что сердца и у нас колотились…
По щекам моим слезы катились…
Это ― в Индии. В городе старом
Мы с тобой побывали недаром!

… Здесь нежнейщие песни надежды
И грубейшие басни невежды…
Драгоценнейших кладов породы
И беднейшие в мире народы.

В мире ― пахарей нет терпеливей,
В мире ― юношей нет молчаливей,
Нет прохожих худей и бледнее,
Нет господских очей холоднее.
Тут слезами наполнены реки…
На базарах ― слепцы и калеки…
Это ― Индия черного цвета,
И Пенджаб, и Бенгалия это!

… Люди с выправкой ― в летних мундирах,
Звон посуды в прохладных квартирах…
Вереницы хозяев угрюмых
В белых шлемах и белых костюмах…

Почему столько лет и столетий
Их тянуло в питомники эти?
Парники, заповедники, клады ―
Все открыто, всему они рады!
Говорят, что, тоскуя о чуде,
Шли с туманного Запада люди…
Почему же он смутный и хмурый ―
Человек с деревянной фигурой?

Что ему эти песни не любы,
Выражают брезгливые губы;
Проезжает на рикше ― в коляске
Сквозь базарные крики и сказки.
Видит линии, краски и пятна ―
Только сердцу ничто не понятно.
Ничего его сердцу не надо
От лачуги и храма и сада ―
Ни циновок, ни стен, ни ступенек…
Только денег, и денег, и денег!
Он ― чужой, ― сквозь толпу проезжая,
И толпа ему тоже ― чужая;
На базарах и пыльных кладбищах
Он не самый ли нищий из нищих?
Из горчайших калек ― он калека,
Если мог оседлать человека! ―
Из убогих ладоней кормится
У того, над которым глумится!
Отобрал и поля, и поляны,
Взял и хлопок, и рис, и бананы.
Но землей, что по-своему судит,
Никогда не владел и не будет!
Он от леса ― не прошенный в гости ―
Получил только шкуры да кости;
Только то, что на рынке дороже, ―
Древесину, да кости, да кожи!..

Проводите приезжего, братцы!
Помогите обратно добраться!

Ничего не любил и не понял,
Ничего дорогого не вспомнил…
Все он смеет и все он имеет ―
Ничего удержать не сумеет!