В человеческой памяти
есть и моря, и леса,
Купы влажных садов
и пустынных степей полоса.
И на все языки
переводится речь соловья…
Но у каждого, друг,
география эта ― своя!
И сверкающий край
в человеческой памяти есть, ―
Там как будто лучей
и прозрачных предметов не счесть:
Он встает ― этот мир―
из тумана, и скуки, и тьмы,
Где рождается вдруг
понимание между людьми…
Может быть, потому
проясненным горит серебром
Этот памятный мне
в смутном городе ― аэродром?..
Если б тысячу лет
мне прожить на земле довелось, ―
Ясно помнил бы я
под лучом, упадающим вкось,
Этот светлый, как ртуть,
как зеркальное озеро, круг, ―
Круг светлей серебра
и лицо твое темное, друг!
Мы гостили у вас―
от советских республик восьми
Только горстка людей
из двухсотмиллионной семьи, ―
Люди разных племен
улетали единой семьей,
На восьми языках
говорили мы слово «домой!»
Слово «друг» я сказал,
но друг друга мрачней и грустней
Вы глядели на нас,
вы ― толпа разобщенных друзей…
Я запомнить хотел
твой печальный и дикий рассказ,
Я глядел на тебя,
чтобы в памяти вечно всплывал
Молодого лица
удлиненный и темный овал…
Есть, как звезды, глаза,
но бывают глаза, как цветы:
Не блестят, не горят…
об усталости думаешь ты…
Он запущен и дик―
человеческий этот цветник,
Этот брошенный сад…
почему он запущен и дик?
Ветви поднятых рук…
сколько черных фиалок в росе!
Вам бы вместе дышать! ―
Но по-разному думают все…
Что ж садовника нет
над источенной, серой листвой,
Чтобы внутрь заглянуть―
где хороший орех, где ― пустой?
Где не будет плода,
а какой и сегодня готов?..
Поглядеть, пожалеть,
сколько диких и кислых плодов!..
Слово «друг» я сказал…
и внезапно ты пылко спросил: ―
Где еще ты найдешь
столько даром рассыпанных сил?
Неужели и мы
не сольемся единой семьей? ―
Здесь на всех языках
прозвучало бы слово «домой!»
Почему, почему, о побеги цветущих племен,
Вы единой семьей
признаете единый закон?
Нет ни слуг, ни гостей
в родовом, благородном дому:
Вы ― хозяева все!
Почему? Почему? Почему?
Ты сказал и умолк…
но дыханье весны пронеслось:
Стали думать одно
те, кто думали разно и врозь;
От запекшихся губ
неживая печаль отлегла,
Черных матовых глаз
распахнулась горячая мгла, ―
И хрустальный простор
просиял из тумана и тьмы,
Юный голос взлетел:
«Верьте, будем такими и мы.»
Юный голос летел
над полями скорбей и потерь:
«Милый брат, не забудь!
Милый брат ― что бы ни было ― верь!..»
Караван журавлей уплывал в голубой вышине,
Улетал самолет к отдаленной счастливой стране…
Мы печальных друзей покидали на светлом кругу,
И отныне у них навсегда моя песня в долгу…
Если спросишь меня:
Этот край на какой широте,
Под какой долготой
были встречи далекие те?
Купы черных садов
у морей голубого огня?..
Я отвечу тебе:
Очень близко ― в груди у меня!
Если спросишь меня:
Сколько дней или тысяча лет
Пролетели с тех пор?
Не погас ли мерцающий свет?
Я отвечу тогда:
Погляди мне в глаза и проверь:
Трех минут не прошло…
это было всегда ― и теперь!
Как луна в облака―
этот город, что мной не забыт,
Омраченно вплывал
в годы новых смертей и обид…
Но прозрачен и чист
над раскатами смутной молвы
Юный голос летит:
«Верьте, ― будем такими, как вы.»
Юный голос летит
над полями обид и потерь:
«Дальний брат, не забудь!
Дальний брат ― что бы ни было, ― верь!..»
есть и моря, и леса,
Купы влажных садов
и пустынных степей полоса.
И на все языки
переводится речь соловья…
Но у каждого, друг,
география эта ― своя!
И сверкающий край
в человеческой памяти есть, ―
Там как будто лучей
и прозрачных предметов не счесть:
Он встает ― этот мир―
из тумана, и скуки, и тьмы,
Где рождается вдруг
понимание между людьми…
Может быть, потому
проясненным горит серебром
Этот памятный мне
в смутном городе ― аэродром?..
Если б тысячу лет
мне прожить на земле довелось, ―
Ясно помнил бы я
под лучом, упадающим вкось,
Этот светлый, как ртуть,
как зеркальное озеро, круг, ―
Круг светлей серебра
и лицо твое темное, друг!
Мы гостили у вас―
от советских республик восьми
Только горстка людей
из двухсотмиллионной семьи, ―
Люди разных племен
улетали единой семьей,
На восьми языках
говорили мы слово «домой!»
Слово «друг» я сказал,
но друг друга мрачней и грустней
Вы глядели на нас,
вы ― толпа разобщенных друзей…
Я запомнить хотел
твой печальный и дикий рассказ,
Я глядел на тебя,
чтобы в памяти вечно всплывал
Молодого лица
удлиненный и темный овал…
Есть, как звезды, глаза,
но бывают глаза, как цветы:
Не блестят, не горят…
об усталости думаешь ты…
Он запущен и дик―
человеческий этот цветник,
Этот брошенный сад…
почему он запущен и дик?
Ветви поднятых рук…
сколько черных фиалок в росе!
Вам бы вместе дышать! ―
Но по-разному думают все…
Что ж садовника нет
над источенной, серой листвой,
Чтобы внутрь заглянуть―
где хороший орех, где ― пустой?
Где не будет плода,
а какой и сегодня готов?..
Поглядеть, пожалеть,
сколько диких и кислых плодов!..
Слово «друг» я сказал…
и внезапно ты пылко спросил: ―
Где еще ты найдешь
столько даром рассыпанных сил?
Неужели и мы
не сольемся единой семьей? ―
Здесь на всех языках
прозвучало бы слово «домой!»
Почему, почему, о побеги цветущих племен,
Вы единой семьей
признаете единый закон?
Нет ни слуг, ни гостей
в родовом, благородном дому:
Вы ― хозяева все!
Почему? Почему? Почему?
Ты сказал и умолк…
но дыханье весны пронеслось:
Стали думать одно
те, кто думали разно и врозь;
От запекшихся губ
неживая печаль отлегла,
Черных матовых глаз
распахнулась горячая мгла, ―
И хрустальный простор
просиял из тумана и тьмы,
Юный голос взлетел:
«Верьте, будем такими и мы.»
Юный голос летел
над полями скорбей и потерь:
«Милый брат, не забудь!
Милый брат ― что бы ни было ― верь!..»
Караван журавлей уплывал в голубой вышине,
Улетал самолет к отдаленной счастливой стране…
Мы печальных друзей покидали на светлом кругу,
И отныне у них навсегда моя песня в долгу…
Если спросишь меня:
Этот край на какой широте,
Под какой долготой
были встречи далекие те?
Купы черных садов
у морей голубого огня?..
Я отвечу тебе:
Очень близко ― в груди у меня!
Если спросишь меня:
Сколько дней или тысяча лет
Пролетели с тех пор?
Не погас ли мерцающий свет?
Я отвечу тогда:
Погляди мне в глаза и проверь:
Трех минут не прошло…
это было всегда ― и теперь!
Как луна в облака―
этот город, что мной не забыт,
Омраченно вплывал
в годы новых смертей и обид…
Но прозрачен и чист
над раскатами смутной молвы
Юный голос летит:
«Верьте, ― будем такими, как вы.»
Юный голос летит
над полями обид и потерь:
«Дальний брат, не забудь!
Дальний брат ― что бы ни было, ― верь!..»
Введение
Стихотворение Адалиса А. Е. "В человеческой памяти" представляет собой глубокую и многослойную лирику, отражающую отношения между людьми, а также необходимость объединения и взаимопонимания в многообразии культур. Автор использует богатый образный язык, чтобы выразить сложные чувства и идеи о памяти, дружбе и единстве.
Структура и форма
Стихотворение состоит из нескольких строф, каждая из которых раскрывает различные аспекты человеческой памяти и взаимодействия между людьми.
- Строфа 1: Вступление и описание географии памяти.
- Строфа 2: Выражение чувства сопричастности и понимания.
- Строфа 3: Воспоминания о встречах и их значении.
- Строфа 4: Переживание отсутствия взаимопонимания.
- Строфа 5: Настоящее и его связь с памятью о прошлом.
Темы и мотивы
Стихотворение затрагивает несколько ключевых тем:
- Память: Автор говорит о том, что память содержит в себе образы природы, общения и дружбы.
- Единство: Определяющим моментом является идея о том, что несмотря на различия, все люди могут ощущать себя частью одной семьи.
- Скорбь и надежда: Изображается состояние потерь, но в то же время просматривается надежда на будущее.
Образы и символика
Здесь используются различные образы и символы:
- Природа: Места, упомянутые в начале стихотворения (моры, леса, степи), символизируют разнообразие человеческого опыта.
- Сад: Запущенный сад отражает состояние человеческих отношений, потребность в заботе и внимании.
- Глаза: Сравнение глаз с цветами символизирует разнообразие чувств и настроений среди людей.
Стилевые приемы
Поэт использует разнообразные литературные приемы:
- Метафоры: Например, "круг светлей серебра" создает визуальный образ чистоты и света.
- Повтор: Использование фразы "Почему?" подчеркивает неуверенность и поиски ответов.
- Контрасты: Сравнение ощущения дружбы с мрачностью людей в толпе усиливает эмоциональную нагрузку текста.
Заключение
Стихотворение "В человеческой памяти" является примером глубокого анализа человеческих отношений и воспоминаний. Адалис А. Е. мастерски использует образы и символику, чтобы передать сложные эмоции, связанные с дружбой и надеждой на будущее. В конечном счете, стихотворение призывает читателей верить в возможность единства, препятствуя разделению на фоне исторических и культурных различий.
