Все забыл. Подметный лист
больше месяца мусолю.
Кто там чей антагонист?
И не тех еще поссорю…
Ты, гонимый Гезиод
в принудительном колледже ―
не кончается завод,
туже прежнего?… Да нет же.
Так покорно и хитро
метр сходится с ответом,
и упавшее перо
в океан уносит ветром.
Так по школьному толков,
на паях с великим мужем
просиял ― и был таков.
Был такой же. Новый нужен.
Ты, прибившийся навек
к жизни праздничной и едкой?
Как безумен человек ―
мысли пичкает таблеткой.
Ты живой водой кропил,
ты играл застольным перлом.
Но стихов короткий пыл
высыхал на каждом первом.
Все каникулы земли,
все подпочвенные роды
дальним гулом изошли
и ― не сделали погоды.
Дух безмолвием сведен.
В крик кричи ― и то не слышно.
Как, когда прямым путем
слово скорченное вышло?
Даже так: слова легки,
легче легкого. И, скажем,
все попутные грехи
раздавая персонажам,
кое-как обут, согрет,
ты живешь почти без тела.
Только смотришь, как на нет
дорогая сходит тема.
И растет во всей красе
на тебя похожий голем.
Ты доволен? Я как все.
Все довольны ― я доволен.
Где-то есть наверняка
подходящая лакуна.
Незамечена пока.
Не заполнена покуда.
Там, у мира на краю,
волю тихую свою
затиранишь и обманешь.
Кто сказал «не я пою»?
Новый нужен ― понимаешь?
Новый, нового новей.
Кровь другая. Череп новый.
Первый свищет соловей
в голове его садовой.
Что искали, все отверг.
Что надумал! Голова-то!
Он такой же человек,
только смотрит диковато.
Долго-долго он глядел.
В ухо месяц залетел.
Месяц в ухе как серьга.
Топот шепоту слуга.
Ты, слуга, иди в народ.
Кто не с нами сами в рот.
А я сяду и поеду.
Тут недолго ― до ворот.
Все не ново. Кто же нов?
Этот ложный Иванов
(а возможно Прониловер)?
Впереди полутонов
голос, пойманный на слове.
Новый друг, пляши один.
Барабанщик, барабань же!
Вместо тех, кто выходил,
только время вышло раньше.
За истаявших тогда.
Чья обида в землю вбита.
Так забытых без следа,
что фамилия забыта.
1985
больше месяца мусолю.
Кто там чей антагонист?
И не тех еще поссорю…
Ты, гонимый Гезиод
в принудительном колледже ―
не кончается завод,
туже прежнего?… Да нет же.
Так покорно и хитро
метр сходится с ответом,
и упавшее перо
в океан уносит ветром.
Так по школьному толков,
на паях с великим мужем
просиял ― и был таков.
Был такой же. Новый нужен.
Ты, прибившийся навек
к жизни праздничной и едкой?
Как безумен человек ―
мысли пичкает таблеткой.
Ты живой водой кропил,
ты играл застольным перлом.
Но стихов короткий пыл
высыхал на каждом первом.
Все каникулы земли,
все подпочвенные роды
дальним гулом изошли
и ― не сделали погоды.
Дух безмолвием сведен.
В крик кричи ― и то не слышно.
Как, когда прямым путем
слово скорченное вышло?
Даже так: слова легки,
легче легкого. И, скажем,
все попутные грехи
раздавая персонажам,
кое-как обут, согрет,
ты живешь почти без тела.
Только смотришь, как на нет
дорогая сходит тема.
И растет во всей красе
на тебя похожий голем.
Ты доволен? Я как все.
Все довольны ― я доволен.
Где-то есть наверняка
подходящая лакуна.
Незамечена пока.
Не заполнена покуда.
Там, у мира на краю,
волю тихую свою
затиранишь и обманешь.
Кто сказал «не я пою»?
Новый нужен ― понимаешь?
Новый, нового новей.
Кровь другая. Череп новый.
Первый свищет соловей
в голове его садовой.
Что искали, все отверг.
Что надумал! Голова-то!
Он такой же человек,
только смотрит диковато.
Долго-долго он глядел.
В ухо месяц залетел.
Месяц в ухе как серьга.
Топот шепоту слуга.
Ты, слуга, иди в народ.
Кто не с нами сами в рот.
А я сяду и поеду.
Тут недолго ― до ворот.
Все не ново. Кто же нов?
Этот ложный Иванов
(а возможно Прониловер)?
Впереди полутонов
голос, пойманный на слове.
Новый друг, пляши один.
Барабанщик, барабань же!
Вместо тех, кто выходил,
только время вышло раньше.
За истаявших тогда.
Чья обида в землю вбита.
Так забытых без следа,
что фамилия забыта.
1985
Анализ стихотворения М. Н. Айзенберга «Письмо другу-литератору»
- Введение
- Столкновение с проблемой забвения и утраты творческого импульса.
- Обращение к другу, который также сталкивается с трудностями в литературной деятельности.
- Тематика
- Поиск смысла и нового вдохновения.
- Критика литературного процесса и состояния поэзии.
- Дилемма между жизнью и искусством.
- Структура стихотворения
- Стихотворение разделено на несколько частей, каждая из которых затрагивает разные аспекты творчества и жизни.
- Имеется множество вопросов и рефлексий, что создает ощущение диалога с читателем и другом.
- Образы и символы
- «Подметный лист» как символ невидимого труда творца.
- Персонажи, такие как Гезиод, представляют собой архетипы писателей, сталкивающихся с творческими муками.
- «Месяц как серьга» символизирует восприятие красоты и вдохновения.
- Лексика и стилистика
- Использование неформального языка и разговорного стиля, что создает близость к читателю.
- Аллитерация и ассонанс в строках, что придает стихотворению музыкальность.
- Сарказм и ирония по отношению к литературным стандартам и общественным нормам.
- Философские размышления
- Тема вечного поиска нового, желания обновления в литературе.
- Философия человечности и безумия в процессе творчества.
- Заключение
- Стихотворение завершается открытым вопросом о будущем литературного процесса.
- Выражение надежды на обновление и восстановление творческой энергии.
