В этой мгле, где грустить временам
И сгуститься негаданно вскоре,
Улыбнись-ка, Венеция, нам,
Инфернальная дама у моря.
Отворяй-ка окно заодно,
Словно век ― это Виттова пляска, ―
Здесь не белая ночь, а черно,
И ресницы слепит полумаска.
Видит Бог ― это звук, а не знак,
Изгорит, над зарёю промчавшись,
Изъясняясь неведомо как
И неведомо с кем повстречавшись.
Оставайся от нас в стороне,
Заневестясь с изветчиком-хватом,
Не ясна, но известна вполне,
Пригорюнясь на дне иловатом.
Что ж ты емлешь у полночи, друг?
Не бессонное ль сердце прибоя?
Здесь бесовское в свите вокруг,
И других не зазвать за собою.
А на свете так жалобно лих
Полнолунья залог полновластный,
Имитация жестов чужих
И лазури укор беспристрастный.
И урок преподаст ли фонарь,
Пошатнувшийся шест не нарушив,
Вороватых чудес инвентарь
Запродав на невинную душу?
Импресарио зарева смел,
Коронация плоти в разгаре,
Инородных не хватятся тел
Или след их сотрут, разбазаря.
Кто инкогнито выговор звёзд
Разбросал бы по нотному стану,
Чтобы спутники имени в рост
Не растаяли попросту рано?
Кто интригу затеял, устав? ―
И летят перезвоном на гонге,
Словно вызов, зачем-то восстав,
Карнавальные выверты Лонги.
1975
И сгуститься негаданно вскоре,
Улыбнись-ка, Венеция, нам,
Инфернальная дама у моря.
Отворяй-ка окно заодно,
Словно век ― это Виттова пляска, ―
Здесь не белая ночь, а черно,
И ресницы слепит полумаска.
Видит Бог ― это звук, а не знак,
Изгорит, над зарёю промчавшись,
Изъясняясь неведомо как
И неведомо с кем повстречавшись.
Оставайся от нас в стороне,
Заневестясь с изветчиком-хватом,
Не ясна, но известна вполне,
Пригорюнясь на дне иловатом.
Что ж ты емлешь у полночи, друг?
Не бессонное ль сердце прибоя?
Здесь бесовское в свите вокруг,
И других не зазвать за собою.
А на свете так жалобно лих
Полнолунья залог полновластный,
Имитация жестов чужих
И лазури укор беспристрастный.
И урок преподаст ли фонарь,
Пошатнувшийся шест не нарушив,
Вороватых чудес инвентарь
Запродав на невинную душу?
Импресарио зарева смел,
Коронация плоти в разгаре,
Инородных не хватятся тел
Или след их сотрут, разбазаря.
Кто инкогнито выговор звёзд
Разбросал бы по нотному стану,
Чтобы спутники имени в рост
Не растаяли попросту рано?
Кто интригу затеял, устав? ―
И летят перезвоном на гонге,
Словно вызов, зачем-то восстав,
Карнавальные выверты Лонги.
1975
Анализ стихотворения В. Д. Алеиникова "Венеция"
- Общая информация
- Автор: Алейников В. Д.
- Название: Венеция («В этой мгле, где грустить временам…»)
- Год написания: 1975
- Тематика и Идея
- Контраст времени: стихотворение подчеркивает противоречие между радостью и грустью, светом и тьмой.
- Ностальгия и меланхолия: Венеция представляется не просто как город, а как образ, олицетворение утраченной красоты и романтики.
- Философские размышления: автор затрагивает вопросы бытия и мимолетности жизни, указывая на трудности существования.
- Структура и композиция
- Стихотворение состоит из 12 четверостиший с нерегулярным рифмованием.
- Непостоянство ритма создает ощущение волнения, присущее Венеции.
- Каждая строфа представляет собой самостоятельный фрагмент, но вместе они образуют единую картину.
- Лексика и стилистические средства
- Ирония: использование ироничных выражений (например, "инфернальная дама") создает двусмысленность и особое значение.
- Образность: яркие метафоры, такие как "черно" и "полумаска", погружают в атмосферу мрака и таинственности.
- Символизм: Венеция как символ забвения и таинства, играет центральную роль в отображении внутреннего мира лирического героя.
- Темы одиночества и утраты
- Одиночество: герои ощущают свою изоляцию, отражая общую человеческую боль.
- Утрата: обсуждаются темы исчезновения и незаслуженного негодования по отношению к красоте.
- Заключение
- Стихотворение "Венеция" отличает глубокая эмоциональность и философская насыщенность.
- Алейников создает сложный, многослойный текст, оставляющий пространство для различных интерпретаций.
- Работа служит примером того, как поэзия может передавать сложные чувства и идеи, находя дыхание в образе города.
