Владимиру Орлову
Состарился в эпохе переломной
Надменный денди, демон домовой.
А барский дом его шестиколонный
Всё так же красовался над Невой.
Та женщина ― Очей Очарованье ―
К нему являлась ночью не стучась.
Он обзывал ее распутной рванью,
Из-за нее стрелялся ― в добрый час!
Но воскресал в другую дверь ― химерой
И неопасной тенью… Да и ночь
Неуловимо превращалась в серый
Гранит и не могла ему помочь.
Ссыхались, съеживались, костенели
Извозчики, солдаты, гайдуки.
А рядом с ним, не запахнув шинели,
Шагал костлявый дух его тоски,
Метался в прошлом он и в нашем веке,
Документальным данным вопреки,
И в смертный час ему закрыла веки
Та женщина из пушкинской строки ―
Не Анна Керн, не в Чудное Мгновенье,
Но в череде безудержных измен,
В чудовищном его самозабвенье
Загадочная по сей день Эн Эн.
Но кем же был он, гибели избегнув,
Чего он ждал в бесцельности своей,
Костлявый дух безлюбых и безгневных,
Зачавший столько лишних сыновей?
Кем был он? Сновиденьем белой ночи?
Романтиком иль книжным завитком?
Для чьих необычайных полномочий
С бессмертьем был он запросто знаком?
Онегин ли, Печорин, или Рудин
Еще скитался, по свету гоним?
… Но как литературоведам труден,
Как бесполезен строгий суд над ним!
1976
Состарился в эпохе переломной
Надменный денди, демон домовой.
А барский дом его шестиколонный
Всё так же красовался над Невой.
Та женщина ― Очей Очарованье ―
К нему являлась ночью не стучась.
Он обзывал ее распутной рванью,
Из-за нее стрелялся ― в добрый час!
Но воскресал в другую дверь ― химерой
И неопасной тенью… Да и ночь
Неуловимо превращалась в серый
Гранит и не могла ему помочь.
Ссыхались, съеживались, костенели
Извозчики, солдаты, гайдуки.
А рядом с ним, не запахнув шинели,
Шагал костлявый дух его тоски,
Метался в прошлом он и в нашем веке,
Документальным данным вопреки,
И в смертный час ему закрыла веки
Та женщина из пушкинской строки ―
Не Анна Керн, не в Чудное Мгновенье,
Но в череде безудержных измен,
В чудовищном его самозабвенье
Загадочная по сей день Эн Эн.
Но кем же был он, гибели избегнув,
Чего он ждал в бесцельности своей,
Костлявый дух безлюбых и безгневных,
Зачавший столько лишних сыновей?
Кем был он? Сновиденьем белой ночи?
Романтиком иль книжным завитком?
Для чьих необычайных полномочий
С бессмертьем был он запросто знаком?
Онегин ли, Печорин, или Рудин
Еще скитался, по свету гоним?
… Но как литературоведам труден,
Как бесполезен строгий суд над ним!
1976
Анализ стихотворения "Петербургская повесть" П. Г. Антокольского
- Введение
- Авторы и контекст: Антокольский, как представитель советской литературы, использует традиционные темы для исследования индивидуальных и общественных конфликтов.
- Цель стихотворения: отразить внутренний мир человека при изменении социального порядка.
- Основные темы
- Тема времени
- Переломный период: "Состарился в эпохе переломной" - изображение стареющего героя на фоне перемен.
- Смена эпох: контраст между прошлым и настоящим, элементы ретроспекции.
- Тема любви и одиночества
- Образ женщины: "Очей Очарованье" - символ любви, недоступной и проблемной.
- Одиночество: постоянное движение к прошлому героини, отражающее духовный кризис.
- Тема смерти и экзистенциального поиска
- Образы смерти и утраты: "костлявый дух" - символ безысходности и отчуждённости.
- Экзистенциальные вопросы: "Кем был он?" - герои теряются в бесцельном существовании.
- Тема времени
- Структура и форма
- Строфическая структура: стихотворение состоит из нескольких катренов, создающих динамику.
- Рифма и метр: свободный стих с фрагментарной рифмой, подчёркивающий внутренний конфликт.
- Лексика и стилистика: архаизмы и литературные отсылки создают атмосферу московской эпохи.
- Литературные аллюзии
- Ссылка на Пушкина: "Та женщина из пушкинской строки" связывает героев с классикой русской литературы.
- Аллюзии на литературные типажи: Онегин, Печорин, Рудин - символы русской интеллигенции.
- Заключение
- Обобщение: стихотворение раскрывает сложную внутреннюю жизнь человека в условиях социальных изменений.
- Итоговая мысль: исследование индивидуальности в контексте исторических перемен - важная задача поэтов.
