1
Своею,
совсем особою кастою ―
чужие придут―
сгорим от свечи, ―
жили лобастые
и очкастые
закоренелые
москвичи.
На Сивцевом Вражке,
на Старо-Конюшенном
и дальше
за тусклым просветом реки
еще и теперь
могут быть обнаружены
их старые гнезда―
особняки.
Носители славы
и знания светочи,
Они
родовое хранили лицо
среди
дорогой им
наследственной ветоши,
покрытой душистой
истлелой пыльцой.
Всем семейством,
за компанию,
ездили в баню;
Всей Москвою
правили свадьбищи,
и, отсияв,
отплясав,
отгорев,
род за родом
сбирался на кладбище
тем же цугом
фамильных карет.
Трещали комоды
пузатого дерева,
Ложились
пасьянсовых карт
веера,
и маятник
грузное время отмеривал
над хитрыми
росчерками пера.
Так проходило
лет полсто,
и в перебродившем
вине поколений,
скопившись в застое
довольства и лени,
крепчал,
зародившись,
Лев Толстой.
Он,
будто ударить страшась,
за пояс
Засунув
огромную руку-клешню,
вставал,
распирая
и полня собою
дубового века
тугую квашню.
2
Быть может,
они и взаправду сгорели,
когда,
разливая весенний галдеж,
от плоских Башкирий,
от тусклых Карелий
пришла
непонятливая молодежь.
Пришла,
молодыми плечьми
колыхая,
и из-под верблюжьих шерстей
и овчин
глядит,
запрокинув свои малахаи:
«Учи нас
науке своей,
москвичи».
Ей хочется
нынешней новины
свежей, ―
как ноздри оленя
парной и простой
А мы ей:
«Постой, товарищ,
а где же
таящийся
среди вас Толстой?
Чтоб он появился―
под нашей: опекой
концерты послушай,
музей обегай.
Чтоб ты научился
переживать
к следующей зиме ―
выслушай лекцию
о кружевах.
Выучи
метр и размер:
«Ветром густым
ломит кусты,
мчится стрелой
олень.
Я на весу
пулю несу,
мог бы догнать
да лень.
Что мне бежать,
если свежа
вечера
сонь и тень.
Это не лес ―
города блеск,
это ― трамвай,―
не олень».
3
Когда возвращался
какой-нибудь пьяненький,
от вин,
почета
и времени дряхл,
он был раздеваем
столетнею нянькой
в повойнике пестром
на серых кудрях.
А эти―
не требуют наблюдений,
крепки их клыки
и упруга рука.
Высок и росист
рассиявшийся день их,
и ночь их спокойна
и глубока.
До их кочевого
тревожного быта
еще не коснулся
бродильный застой.
Из них не придет―
на носу зарубите ―
ни Пушкин,
ни Гоголь,
ни Лев Толстой.
Мы ― молодость мира,
мы только на старте,
мы только
от города
взяли ключи,
и вы нас
не гните,
вы нас
не старьте,
мы―
новых повадок и дел
москвичи.
Болота и пустошь,
тайга и избушки…
Пожалуйста,
вы им
не делайте сцен.
Наш Гоголь,
наш Гейне,
наш Гете,
наш Пушкин
сидят,
изучая
политику цен.
Довольно ходить
поколению с соской!
В ответ на язвительный
старческий смех
мы нянькам ответили:
«Наш ― Маяковский,
с бульвара
плечьми
протолкавшийся в век.
Мы с ним
не потупимся
прищурью зоркой,
и мы не сгорим
от грошовой свечи,
с обношенной шапкой,
с обглоданной коркой,
мы,
новой формации москвичи!»
1927
Своею,
совсем особою кастою ―
чужие придут―
сгорим от свечи, ―
жили лобастые
и очкастые
закоренелые
москвичи.
На Сивцевом Вражке,
на Старо-Конюшенном
и дальше
за тусклым просветом реки
еще и теперь
могут быть обнаружены
их старые гнезда―
особняки.
Носители славы
и знания светочи,
Они
родовое хранили лицо
среди
дорогой им
наследственной ветоши,
покрытой душистой
истлелой пыльцой.
Всем семейством,
за компанию,
ездили в баню;
Всей Москвою
правили свадьбищи,
и, отсияв,
отплясав,
отгорев,
род за родом
сбирался на кладбище
тем же цугом
фамильных карет.
Трещали комоды
пузатого дерева,
Ложились
пасьянсовых карт
веера,
и маятник
грузное время отмеривал
над хитрыми
росчерками пера.
Так проходило
лет полсто,
и в перебродившем
вине поколений,
скопившись в застое
довольства и лени,
крепчал,
зародившись,
Лев Толстой.
Он,
будто ударить страшась,
за пояс
Засунув
огромную руку-клешню,
вставал,
распирая
и полня собою
дубового века
тугую квашню.
2
Быть может,
они и взаправду сгорели,
когда,
разливая весенний галдеж,
от плоских Башкирий,
от тусклых Карелий
пришла
непонятливая молодежь.
Пришла,
молодыми плечьми
колыхая,
и из-под верблюжьих шерстей
и овчин
глядит,
запрокинув свои малахаи:
«Учи нас
науке своей,
москвичи».
Ей хочется
нынешней новины
свежей, ―
как ноздри оленя
парной и простой
А мы ей:
«Постой, товарищ,
а где же
таящийся
среди вас Толстой?
Чтоб он появился―
под нашей: опекой
концерты послушай,
музей обегай.
Чтоб ты научился
переживать
к следующей зиме ―
выслушай лекцию
о кружевах.
Выучи
метр и размер:
«Ветром густым
ломит кусты,
мчится стрелой
олень.
Я на весу
пулю несу,
мог бы догнать
да лень.
Что мне бежать,
если свежа
вечера
сонь и тень.
Это не лес ―
города блеск,
это ― трамвай,―
не олень».
3
Когда возвращался
какой-нибудь пьяненький,
от вин,
почета
и времени дряхл,
он был раздеваем
столетнею нянькой
в повойнике пестром
на серых кудрях.
А эти―
не требуют наблюдений,
крепки их клыки
и упруга рука.
Высок и росист
рассиявшийся день их,
и ночь их спокойна
и глубока.
До их кочевого
тревожного быта
еще не коснулся
бродильный застой.
Из них не придет―
на носу зарубите ―
ни Пушкин,
ни Гоголь,
ни Лев Толстой.
Мы ― молодость мира,
мы только на старте,
мы только
от города
взяли ключи,
и вы нас
не гните,
вы нас
не старьте,
мы―
новых повадок и дел
москвичи.
Болота и пустошь,
тайга и избушки…
Пожалуйста,
вы им
не делайте сцен.
Наш Гоголь,
наш Гейне,
наш Гете,
наш Пушкин
сидят,
изучая
политику цен.
Довольно ходить
поколению с соской!
В ответ на язвительный
старческий смех
мы нянькам ответили:
«Наш ― Маяковский,
с бульвара
плечьми
протолкавшийся в век.
Мы с ним
не потупимся
прищурью зоркой,
и мы не сгорим
от грошовой свечи,
с обношенной шапкой,
с обглоданной коркой,
мы,
новой формации москвичи!»
1927
Анализ стихотворения Н. Н. Асеева "Москвичи"
- Общее впечатление
- Стихотворение раскрывает тему перемен в обществе и культурные столкновения различных эпох.
- Тон работы сочетается с ностальгией и критикой, создавая многослойный образ москвичей.
- Структура стихотворения
- Стихотворение состоит из трех частей, каждая из которых подчеркивает разные аспекты бытия москвичей.
- Первый раздел описывает традиционные ценности и историю москвичей.
- Второй раздел показывает столкновение нового поколения с устоями старого.
- Третий раздел акцентирует активность молодежи и их стремление к самостоятельности.
- Первая часть: Образ москвичей
- Автор начинает с описания особой касты москвичей, подчеркивая их замкнутость и самодостаточность.
- Упоминаются улицы и места Москвы, символизирующие жилье и уклад жизни старого поколения.
- Стихотворение отмечает физические и культурные черты москвичей, их знание и славу.
- Идея традиции и наследия проходит красной нитью через этот раздел, создавая образ сдержанности и консерватизма.
- Вторая часть: Конфликт поколений
- На первый план выходит молодежь, которая приходит с новыми взглядами и энергией.
- Столкновение старого и нового: молодежь требует новой науки и знаний, пытается пробудить интерес к культуре.
- Цитирование фразы “Учи нас науке своей, москвичи” демонстрирует призыв к смене фокуса в обществе.
- Здесь также прослеживается игривая ирония, когда молодежь не принимает всерьез устаревшие традиции.
- Третья часть: Молодость и обновление
- Здесь мы видим уверенность и решимость нового поколения.
- Молодежь стремится утвердить свою идентичность, отличающуюся от предшественников.
- Присутствует упоминание известных личностей (Маяковский), что подчеркивает динамику культурного обновления.
- Фраза “мы, новой формации москвичи” свидетельствует о гордости и желании устоять против старых стереотипов.
- Лексика и стиль
- Стихотворение обильно насыщено метафорами и аллюзиями, что создает литературную глубину.
- Используются разговорные выражения, что делает текст живым и современным.
- Присутствует контраст между сложными образами старых традиций и простотой нового поколения.
- Тональность варьируется от ироничной до глубоко патетической, что свидетельствует о богатстве внутреннего мира автора.
- Темы и мотивы
- Тема конфликта между поколениями: олицетворение смены власти и идеалов.
- Тема культурной идентичности и поиска места в меняющемся мире.
- Исследование наследия и его значение для будущих поколений.
