Бахтерев И. В.
«Здесь на скамейке Аракчеев…»

Здесь на скамейке Аракчеев
сидел как тумба недвижим.
он будто грузинских ночей лев
селений скарб удерживал нажим.
Здесь возглас медленный России
его преследовал до Невскаго:
«Гонцом пустился к низу я
в полпути до мертвецкой,
а ночь такая сизая,
а глаза такие детские».
Шагай продленный Аракчеев.
Я вижу Минькиной конец,
убийца точит, щей поев,
лихой тесак, своим мечтам венец.
На дне лежит сраженная она
спешит над Волховом обратная волна
понятный голос Аракчеева бренчит:
«Приятное желание молчи!»
В прибрежном шелесте аллей
он слышит ног ее звучанье
и платья скромное журчанье
вдоль перепаханных полей.
А за полями треск свечи,
что перепелкой вспуганной кричит.

Аракчеев:


Бежать скорей
и нету сил.
Среди ветвей
в обычный раз
мелькает локон.
Убийцу я убил
дав грозный снам приказ.
Ты видишь свет из окон?
Богов там вежливые лики
теням внимают при луне,
лампадок там порхают блики
в продолговатой тишине.
Ложись и бейся головой
смиренный поднимая вой
и грубый плеск под аналоем:
но где же, где же ты?
твой вздох твое дыханье?
Речная дева отзовись!
В ответ ему молчанье,
о, безрассудные мечты!
Граф девке преданный без лести
с полковником жандармским в ряд
сидел как тумба недвижим на том же месте.
Всегда горячий взгляд был холоден и пуст
граф крякнул
      каркнул
         и упал без чувств.

Любовь и тлен в один сплелись венок,
вот юным сверстникам значительный намек.

село Грузино
1938
и далее