Радуйся, Владычице милостивая, о нас пред Богом предстательница!
Акафист Божией Матери
В оны дни, измученный страданьем,
Изможденный бременем невзгод,
К Богоматери стекался с упованьем
Православный, страждущий народ.
И толпясь у чудотворной сени, ―
Пред Заступницей склонялся на колени,
Чуждый мира и его забот.
Из далеких дебрей и селений
Нес он к Ней с дырявою сумой
Тихий шепот пламенных молений
Плач души, истерзанной судьбой,
Боль недужных вековых страданий,
Недоступную для мудрых врачеваний
Непосильную для немощи людской.
И пред этой кротостью покорной,
Умилявшей верой небеса,
Совершались силой чудотворной
Небывалые на свете чудеса ―
Из пучин земного произвола
Доходили до Предвечного престола
Немудреные, простые голоса.
Исцеленные любовью неизменной,
В умиленьи упадая ниц,
Богомольцы ризой драгоценной
Облекли Царицу всех Цариц.
И венец бесценный и лучистый
На челе Владычицы Пречистой
Засиял блистательней зарниц.
Шли века. Сменялись поколенья.
Враг смущал мятущихся людей,
Но не молкли жаркие моленья
Не слабела вера прошлых дней.
Темный люд заглохшими тропами
Брел, согбенный, с скорбью и мольбами
Под покров Защитницы своей.
Шли года. Бесовские усилья
Вновь сулили лютый, смертный бой.
И склонились царственные крылья
Перед смутой, злобой и враждой.
Мономахова державная корона
Покатилась по ступеням трона,
Сорванная вражеской рукой.
Но врагу, казалось, было мало
Униженья Белого Царя ―
Красный змий, вздымая дерзко жало,
Двинул чернь к святыням алтаря.
И венец с Иконы чудотворной
Наглый вор с насмешкою позорной
Снял, бесчестье страшное творя.
Жребий брошен ― самозванцы, воры,
Как давно когда-то у Креста,
Позабыв корыстные раздоры,
Делят ризы Матери Христа.
И в тупом свершеньи святотатства,
В нутряном неистовстве злорадства
Богохульствуют их наглые уста.
На глазах безмолвного народа
Страшный грех пред Богом совершен.
Пир кровавый празднует «свобода»
В мрачный день печальных похорон.
Брат Иуды с сердцем дерзновенным
Продает купцам иноплеменным
Драгоценности с ограбленных икон.
Порождая радости восторга,
Погостивший за морем купец,
Продает с общественного торга
С Богоматери украденный венец.
И кокотке, вышедшей из бара,
Модный лев парижского бульвара
Покупает камни для колец.
Бал гремит. Нарядные блудницы
Мчатся в вихре пляски круговой,
В их уборах, как огни зарницы,
Слезы-камни искрятся игрой.
Дар священный страждущего брата
Брошен в жертву оргии разврата
Дьявольской бессовестной рукой.
А в глуши, далекой и мятежной,
Где скорбит распятый человек,
Богоматерь с благостью безбрежной
Смотрит скорбно на кровавый век.
И под вой бесовский и угрозы
Перед Ней горят, как жемчуг, слезы
Нищих, сирых, хворых и калек.
Акафист Божией Матери
В оны дни, измученный страданьем,
Изможденный бременем невзгод,
К Богоматери стекался с упованьем
Православный, страждущий народ.
И толпясь у чудотворной сени, ―
Пред Заступницей склонялся на колени,
Чуждый мира и его забот.
Из далеких дебрей и селений
Нес он к Ней с дырявою сумой
Тихий шепот пламенных молений
Плач души, истерзанной судьбой,
Боль недужных вековых страданий,
Недоступную для мудрых врачеваний
Непосильную для немощи людской.
И пред этой кротостью покорной,
Умилявшей верой небеса,
Совершались силой чудотворной
Небывалые на свете чудеса ―
Из пучин земного произвола
Доходили до Предвечного престола
Немудреные, простые голоса.
Исцеленные любовью неизменной,
В умиленьи упадая ниц,
Богомольцы ризой драгоценной
Облекли Царицу всех Цариц.
И венец бесценный и лучистый
На челе Владычицы Пречистой
Засиял блистательней зарниц.
Шли века. Сменялись поколенья.
Враг смущал мятущихся людей,
Но не молкли жаркие моленья
Не слабела вера прошлых дней.
Темный люд заглохшими тропами
Брел, согбенный, с скорбью и мольбами
Под покров Защитницы своей.
Шли года. Бесовские усилья
Вновь сулили лютый, смертный бой.
И склонились царственные крылья
Перед смутой, злобой и враждой.
Мономахова державная корона
Покатилась по ступеням трона,
Сорванная вражеской рукой.
Но врагу, казалось, было мало
Униженья Белого Царя ―
Красный змий, вздымая дерзко жало,
Двинул чернь к святыням алтаря.
И венец с Иконы чудотворной
Наглый вор с насмешкою позорной
Снял, бесчестье страшное творя.
Жребий брошен ― самозванцы, воры,
Как давно когда-то у Креста,
Позабыв корыстные раздоры,
Делят ризы Матери Христа.
И в тупом свершеньи святотатства,
В нутряном неистовстве злорадства
Богохульствуют их наглые уста.
На глазах безмолвного народа
Страшный грех пред Богом совершен.
Пир кровавый празднует «свобода»
В мрачный день печальных похорон.
Брат Иуды с сердцем дерзновенным
Продает купцам иноплеменным
Драгоценности с ограбленных икон.
Порождая радости восторга,
Погостивший за морем купец,
Продает с общественного торга
С Богоматери украденный венец.
И кокотке, вышедшей из бара,
Модный лев парижского бульвара
Покупает камни для колец.
Бал гремит. Нарядные блудницы
Мчатся в вихре пляски круговой,
В их уборах, как огни зарницы,
Слезы-камни искрятся игрой.
Дар священный страждущего брата
Брошен в жертву оргии разврата
Дьявольской бессовестной рукой.
А в глуши, далекой и мятежной,
Где скорбит распятый человек,
Богоматерь с благостью безбрежной
Смотрит скорбно на кровавый век.
И под вой бесовский и угрозы
Перед Ней горят, как жемчуг, слезы
Нищих, сирых, хворых и калек.
Анализ стихотворения "Венец богоматери" С. С. Бехтеева
- Тематика стихотворения
- Основной акцент на образе Богоматери как заступницы и покровительницы страждущих.
- Конфликт между благим (вера, молитва) и злом (мятеж, предательство).
- Образ народных страданий и скорбей, выраженных через призму обращения к Богу.
- Структура стихотворения
- Стихотворение состоит из 12 строф, каждая из которых воссоздает новое состояние, переживание или образ.
- Сочетание разных ритмов и рифм, что добавляет динамики и выразительности.
- Чередование тем молитвы и обращения к Богоматери с описанием исторических событий и народного горя.
- Образы и символика
- Богоматерь — центральный образ, символизирующий спасение и надежду.
- Использование символов, таких как «венец», «ривна», «молитва», которые подчеркивают религиозный и духовный контекст.
- Образ страдающего народа, который «сгибается» под тяжестью бед, указывает на социальную значимость и актуальность стихотворения.
- Эмоциональная палитра
- Стихотворение наполнено чувством скорби, отчаяния, но также и надежды на милость Божию.
- Использование таких эпитетов, как «милостивая», «кротость покорная», «умиление», создает атмосферу глубокой духовной связи.
- Контраст между светлыми образами веры и тёмными аспектами человеческой истории, созданный деталями о «кровавом пире» и «брате Иуде», усиливает трагизм.
- Исторический контекст
- Упоминания о «самозванцах» и «вражеской руке» могут быть отнесены к социально-историческим условиям времени, когда происходили религиозные и политические конфликты.
- Образы, связанные с «царем», «короной», подчеркивают упадок монархии и сопоставляют его с падением духовных ценностей.
- Ссылки на события, происходящие в России, создают глубжее понимание страданий народа и смысл обращения к священному.
- Лексические средства
- Использование архаизмов и церковнославянизмов придает тексту возвышенный и благоговейный тон.
- Методы аллегории и символизма позволяют глубже понять эмоциональную и духовную нагрузку поэмы.
- Риторические фигуры (эпитеты, метафоры, повторы) помогают создать мощный образный ряд, сопоставляющий земные страдания с небесной благодатью.
