Часы поставил по Большому Бену,
и тот отбил увесистый о’клок,
заезжему (тут все равно ― нацмену)
настроив слух… Чуть не оглох.
… Вестминстерским и министерским боем
с подзвучием зубчато-золотым…
И вздох колом, и площади покоем,
по коим носишь, неприкаян,
за пазухою ― Алатырь.
… От пращура наследный камень, ―
как выкинуть? Куда? ― Вот и Нева…
― Окстись, тут мимо Темза протекает,
ты не на тех брегах, образчик меньшинства.
И, всматриваясь в эти мути,
предтечествуй, припоминай, предвидь.
Какие плыли крупные минуты,
и ― ничего; и новые минуют;
а были псалмопевны, как Давид.
Но ― выпало на кон: два-три заката;
в пыланьях ― вся река, по самый парапет…
Гналось: туда, еще за мыс, где как-то
судьба исполнится. Но нет.
… Входил в прохладные соборы,
и в усыпальницы, и в спальни королев;
решали гиды, скоры-споры, ―
куда видать (напра-, налево? ) взоры…
За мзду туда пускали, обнаглев.
Но что помимо черни, это: реки,
текучий вывих двух отдельных Двин,
потоки памяти, которые, как рекрут,
форсируешь один.
Вот Волга… Смысл? Ведь ― был, да вышел:
фазанами мазут, пейзанами народ…
Бетонный стоп воде; нет монумента выше: ―
Умри за клок земли, пусть он загажен, выжжен! ―
плотина-Мать на осетра орет.
Он ― оземь из воды. А было: люд ― на гибель
во имя имени… Или ― имен? Имян?
Навороти любые глыбы, ―
всё в прорву унесет река времен (времян)…
… Как Моцарт сочинял в скрипучих зальцах
солнцестремительный клавир
и вниз в колбасную бежал отведать сальца,
(так и летят из Альп Изар и Зальцах,
зеленоструйные), и ноты не скривил.
Не то ― иные… Он величия не ищет.
Гнездо соловье держит детская рука,
сперва касаясь крапчатых яичек,
и клавишей потом, или смычка.
А в наши мути-памяти вмесились
Куры и Тибра мели и прыжки,
Гудзона черный блеск, меандры Миссисипи
и Сена серая, за то и всем ― спасибо:
закрой глаза, и ― у реки.
… А с Эйфелевой верхоты ― и вовсе
до невских кронверков и шпилей ― прямиком
2160+ 8 [две тыщи сто шесят плюс восемь]
последних километров. Хоть пешком!
Но сердце белое Монмартра
и холм предсердья ― заслонили взгляд.
Туда ― наметил я на завтра.
Взобрался. Дождь полил внезапно,
в минуту все смешал: Восток и Запад…
И я пошел в гостиницу назад.
Ноябрь 1987
и тот отбил увесистый о’клок,
заезжему (тут все равно ― нацмену)
настроив слух… Чуть не оглох.
… Вестминстерским и министерским боем
с подзвучием зубчато-золотым…
И вздох колом, и площади покоем,
по коим носишь, неприкаян,
за пазухою ― Алатырь.
… От пращура наследный камень, ―
как выкинуть? Куда? ― Вот и Нева…
― Окстись, тут мимо Темза протекает,
ты не на тех брегах, образчик меньшинства.
И, всматриваясь в эти мути,
предтечествуй, припоминай, предвидь.
Какие плыли крупные минуты,
и ― ничего; и новые минуют;
а были псалмопевны, как Давид.
Но ― выпало на кон: два-три заката;
в пыланьях ― вся река, по самый парапет…
Гналось: туда, еще за мыс, где как-то
судьба исполнится. Но нет.
… Входил в прохладные соборы,
и в усыпальницы, и в спальни королев;
решали гиды, скоры-споры, ―
куда видать (напра-, налево? ) взоры…
За мзду туда пускали, обнаглев.
Но что помимо черни, это: реки,
текучий вывих двух отдельных Двин,
потоки памяти, которые, как рекрут,
форсируешь один.
Вот Волга… Смысл? Ведь ― был, да вышел:
фазанами мазут, пейзанами народ…
Бетонный стоп воде; нет монумента выше: ―
Умри за клок земли, пусть он загажен, выжжен! ―
плотина-Мать на осетра орет.
Он ― оземь из воды. А было: люд ― на гибель
во имя имени… Или ― имен? Имян?
Навороти любые глыбы, ―
всё в прорву унесет река времен (времян)…
… Как Моцарт сочинял в скрипучих зальцах
солнцестремительный клавир
и вниз в колбасную бежал отведать сальца,
(так и летят из Альп Изар и Зальцах,
зеленоструйные), и ноты не скривил.
Не то ― иные… Он величия не ищет.
Гнездо соловье держит детская рука,
сперва касаясь крапчатых яичек,
и клавишей потом, или смычка.
А в наши мути-памяти вмесились
Куры и Тибра мели и прыжки,
Гудзона черный блеск, меандры Миссисипи
и Сена серая, за то и всем ― спасибо:
закрой глаза, и ― у реки.
… А с Эйфелевой верхоты ― и вовсе
до невских кронверков и шпилей ― прямиком
2160+ 8 [две тыщи сто шесят плюс восемь]
последних километров. Хоть пешком!
Но сердце белое Монмартра
и холм предсердья ― заслонили взгляд.
Туда ― наметил я на завтра.
Взобрался. Дождь полил внезапно,
в минуту все смешал: Восток и Запад…
И я пошел в гостиницу назад.
Ноябрь 1987
Анализ стихотворения Д. В. Бобышева «Реки («Часы поставил по Большому Бену…»)»
- Общая информация
- Автор: Д. В. Бобышев
- Дата написания: Ноябрь 1987
- Тема произведения: Взаимосвязь времени, истории и географии через призму рек.
- Структура стихотворения
- Стихотворение состоит из нескольких строф, каждая из которых посвящена различным рекам и идеям.
- Первая строфа вводит читателя в атмосферу, описывая Биг-Бен и его часы.
- Каждая следующая строфа развивает тематические линии, меняя местоположение и исторические контексты.
- Тематика
- Река как символ времени: Река в стихотворении представлена как символ течения времени, который уносит все воспоминания и создание. Слова «река времен» подчеркивают эту идею.
- Память и наследие: Многие строчки отражают связь между поколениями, памятью о прошлом, а также о том, как прошлое влияет на настоящее. Упоминание о «наследном камне» и «потоках памяти» говорит о важности истории и культуры.
- География и идентичность: Разные реки и их исторические контексты (Темза, Нева, Волга) показывают, как география влияет на человеческую идентичность и восприятие мира.
- Стиль и язык
- Использование метафор и аллегорий: Река представлена как живое существо, в то время как время становится активным участником жизни людей.
- Образность: Стихотворение насыщено красочными образами, такими как «зубчато-золотое» звучание и «камень наследный». Это придаёт тексту глубину и богатство.
- Игра слов и ритм: Использование звукописи и ритма создаёт музыкальность, позволяя почувствовать тяжесть и легкость одновременно.
- Личное восприятие автора
- Автор делится своими раздумьями о жизни и о том, как важны моменты, которые мы переживаем.
- Сравнение с Моцартом подчеркивает, что искусство и создание — это не только труд, но и наслаждение от жизни, от процесса. Это также показывает стремление к высшему пониманию жизни через творчество.
- Заключение
- Стихотворение «Реки» — это многослойное произведение, которое объединяет в себе идеи времени, памяти и идентичности, выраженные через образы рек.
- Бобышев задается вопросами о смысле жизни и нашего места в этом текучем мире, оставляя читателю пространство для размышлений о своём собственном пути.
