Дмитриев И. И.
«Прелестный пол твердит: без сердца скучен свет…»

Прелестный пол твердит: без сердца скучен свет,
Без сердца нет любви, увы, и счастья нет,
Одно лишь сердце побеждает,
Одно оно и уступает.
О сердце, сердце! всё в тебе заключено.
Но что же есть оно,
Позвольте вас спросить, красавицы прелестны?
Вы скромны столько ж, сколь прелестны;
Тиран нежнейших душ, вам стыд велит молчать.
Ну как изволите, я приступать не смею,
Сидите, слушайте, я буду, как умею,
Сам спрашивать себя и сам же отвечать.

Я мню, что женщины за сердце принимают
Не то, что именем сим нежным называют.
А правильно иль нет название сие,
Входить о том в разбор дело мое.
По крайней мере в том они не погрешили,
Что слово колкое в приятно превратили.

Напрасно о сердцах нам говорит Платон:
Мы только чувствуем, что заблуждает он
И что любить нас ум не научает,
Природа лучше всех науку эту знает.
Ах! сколько мы должны ее благодарить
За то, что не одним манером
Изволила сердца людские сотворить
И даму различить умела с кавалером.
Куда б годились мы, спрошу я мудреца,
Коль одинакие б сердца
И мальчики в себе и девушки имели?
Они б с холодностью друг на друга смотрели.
Но прозорливая, чадолюбива мать
Умела каждому прилично сердце дать.
Сенатор, сбитеньщик, просвирня и княгиня,
Подьячий, камергер, дьячок, а , графиня
Казак, митрополит, и старец, и белец ―
Все, словом, наконец
От щедрыя природы
Имеют оный дар в наследственные роды,
Всяк сердце получил,
Но нет ни одного такого,
Кто б только лишь своим доволен сердцем был
И не искал везде другого.
Познайте же вы всю природы щедрость к нам:
Различны вкусы наши зная,
Она дала, им угождая,
Различны виды и сердцам.
Какое множество сердец разноманерных:
Больших и крошечных, посредственных, чрезмерных,
Упругих, маленьких, каких вам, господа,
И вам, сударыни, угодно?
Вы можете найти всегда,
Какое лучше вам пригодно.
И что с ним не творят? Берут его, дают,
Торгуют, продают,
Все ведая его проворство,
Услужливость, покорство,
Играют сердцем как хотят
И всячески его вертят.
Оно встает и упадает,
То… раздается, то вдруг себя сжимает.
Пречудный инструмент!.. ах, скольких же отрад
Виной он был тому лет несколько назад!
Но всё на свете тлен и всё конец имеет!
Увы! при слове сем язык мой леденеет.
Прискорбна истина, но нельзя умолчать.
Ах! и сердца не век нас могут восхищать.
Когда печальные дни старости настанут,
В то время и они со красотою вянут,
Хладеют, наконец, к утрате всех забав
Должны иль съежиться, иль слишком расшириться.
Что ж делать? Надлежит природе покориться
И чтить ее устав.

Конец 1780-х годов