В низенькой светелке, с створчатым окном,
Светится лампадка в сумраке ночном:
Слабый огонечек то совсем замрет,
То дрожащим светом стены обольет.
Новая светелка чисто прибрана:
В темноте белеет занавесь окна;
Пол отструган гладко: ровен потолок;
Печка развальна́я стала в уголок.
По стенам ― укладки с дедовским добром,
Узкая скамейка, крытая ковром,
Крашеные пяльцы с стулом раздвижным
И кровать резная с пологом цветным.
На кровати крепко спит седой старик:
Видно, пересыпан хмелем пуховик!
Крепко спит ― не слышит хмельный старина,
Что во сне лепечет по́д ухом жена.
Душно ей, неловко возле старика;
Свесилась с кровати полная рука;
Губы раскраснелись, словно корольки;
Кинули ресницы тень на полщеки;
Одеяло сбито, свернуто в комок;
С головы скатился шелковый платок;
На груди сорочка ходит-ходенем,
И коса сползает по плечу ужом.
А за печкой кто-то нехотя ворчит:
Знать, другой хозяин по ночам не спит!
На мужа с женою смотрит домовой
И качает тихо дряхлой головой:
«Сладко им соснулось: полночь на дворе…
Жучка призатихла в теплой конуре;
Обошел обычным я дозором дом ―
Весело хозяить в домике таком!
Погреба набиты, закрома полны,
И на сеновале сена с три копны;
От конюшни кучки сена отгребешь,
Корму дашь лошадкам, гривы заплетешь,
Сходишь в кладовые, отомкнешь замки ―
Клади дорогие ломят сундуки.
Всё бы было ладно, всё мне по нутру…
Только вот хозяйка нам не ко двору:
Больно черноброва, больно молода, ―
На сердце тревога, в голове ― беда!
Кровь-то говорлива, грудь-то высока…
Мигом одурачит мужа-старика…
Знать и домовому не сплести порой
Бороду седую с черною косой.
При людях смеется, а ― глядишь ― тайком
Плачет да вздыхает ― знаю я по ком!
Погоди ж, я с нею шуточку сшучу
И от черной думы разом отучу:
Только обоймется с грезой горячо, ―
Я тотчас голубке лапу на плечо,
За косу поймаю, сдерну простыню ―
Волей аль неволей грезу отгоню…
Этим не проймется, ― пропадай она,
Баба-переметка, мужняя жена!
Всей косматой грудью лягу ей на грудь
И не дам ни разу наливной вздохнуть,
Защемлю ей сердце в крепкие тиски:
Скажут, что зачахла с горя да с тоски».
Светится лампадка в сумраке ночном:
Слабый огонечек то совсем замрет,
То дрожащим светом стены обольет.
Новая светелка чисто прибрана:
В темноте белеет занавесь окна;
Пол отструган гладко: ровен потолок;
Печка развальна́я стала в уголок.
По стенам ― укладки с дедовским добром,
Узкая скамейка, крытая ковром,
Крашеные пяльцы с стулом раздвижным
И кровать резная с пологом цветным.
На кровати крепко спит седой старик:
Видно, пересыпан хмелем пуховик!
Крепко спит ― не слышит хмельный старина,
Что во сне лепечет по́д ухом жена.
Душно ей, неловко возле старика;
Свесилась с кровати полная рука;
Губы раскраснелись, словно корольки;
Кинули ресницы тень на полщеки;
Одеяло сбито, свернуто в комок;
С головы скатился шелковый платок;
На груди сорочка ходит-ходенем,
И коса сползает по плечу ужом.
А за печкой кто-то нехотя ворчит:
Знать, другой хозяин по ночам не спит!
На мужа с женою смотрит домовой
И качает тихо дряхлой головой:
«Сладко им соснулось: полночь на дворе…
Жучка призатихла в теплой конуре;
Обошел обычным я дозором дом ―
Весело хозяить в домике таком!
Погреба набиты, закрома полны,
И на сеновале сена с три копны;
От конюшни кучки сена отгребешь,
Корму дашь лошадкам, гривы заплетешь,
Сходишь в кладовые, отомкнешь замки ―
Клади дорогие ломят сундуки.
Всё бы было ладно, всё мне по нутру…
Только вот хозяйка нам не ко двору:
Больно черноброва, больно молода, ―
На сердце тревога, в голове ― беда!
Кровь-то говорлива, грудь-то высока…
Мигом одурачит мужа-старика…
Знать и домовому не сплести порой
Бороду седую с черною косой.
При людях смеется, а ― глядишь ― тайком
Плачет да вздыхает ― знаю я по ком!
Погоди ж, я с нею шуточку сшучу
И от черной думы разом отучу:
Только обоймется с грезой горячо, ―
Я тотчас голубке лапу на плечо,
За косу поймаю, сдерну простыню ―
Волей аль неволей грезу отгоню…
Этим не проймется, ― пропадай она,
Баба-переметка, мужняя жена!
Всей косматой грудью лягу ей на грудь
И не дам ни разу наливной вздохнуть,
Защемлю ей сердце в крепкие тиски:
Скажут, что зачахла с горя да с тоски».
Данный анализ стихотворения «Хозяин» М. Л. А. включает несколько ключевых аспектов, таких как тема, образный строй, композиция, языковые средства и общее значение текста.
- Тема
- Основная тема стихотворения – жизнь простых людей, их быт, дела и внутренний мир.
- Сквозная тема взаимодействия домового и хозяев, отражающая представления о домовой магии и охране домашнего уюта.
- Образный строй
- Описание «светелки» создает уютную атмосферу, подчеркивая теплоту и домашний комфорт.
- Образы стариков усиливают чувство ностальгии: их крепкий сон, хмельной отдых и заботы о жилье.
- Женский образ супруги – это сочетание нежности и тревоги, появляющееся в описании ее внешности и поведения.
- Композиция
- Стихотворение делится на две части: первая – описание быта, вторая – размышления домового.
- Внутренние монологи домового создают дополнительную динамику и раскрывают его характер.
- Языковые средства
- Использование метафор (например, «полненькая рука») создает яркие образы и помогать читателю глубже понять эмоции персонажей.
- Ритмика и рифмовка усиливают музыкальность стихотворения, что делает его более запоминающимся.
- Лексические единицы, связанные с хозяйством, подчеркивают трудолюбие и заботу о доме.
- Общее значение
- Стихотворение воспевает простую, но полную заботу жизнь. Оно раскрывает темы любви, заботы и тревоги, которые сопровождают супружескую жизнь.
- Персонажи показывают разнообразие человеческих чувств: от любви до ревности, что делает их близкими и понятными для многих читателей.
- Итог
- «Хозяин» – это поэтическое произведение, которое сочетает в себе реализм и фольклорные элементы, создавая атмосферу домашнего уюта и выражая сложности человеческих отношений.
- Стихотворение оставляет читателя с глубокими размышлениями о жизни, семье и необходимости ценить моменты счастья.
