Мей Л. А.
Свитезянка

Кто этот молодец статный, красивый?
Что за девица с ним, с красным?
Вдоль по прибрежью Свитези бурливой
Идут при месяце ясном.
Оба малины набрали в кошницы,
Вьют по венку себе оба:
Знать, он ― милой друг красотки-девицы.
Знать, она ― парня зазноба.
Каждою ночью в тени осокори
Он ее здесь поджидает:
Молодец-ловчий в соседственном боре,
Девица… кто ее знает!
Бог весть ― когда и откуда приходит,
Бог весть куда исчезает…
Мокрой былинкой над озером всходит,
Искрой ночной пропадает.
«Полно таиться со мной дорогая!
Вымолви слово для бога:
Где твоя хата, семья где родная,
Как к тебе путь и дорога?
Минуло лето, листочки валятся;
Холодно в небе просторном…
Али всегда мне тебя дожидаться
Здесь, на прибрежье озерном?

Али всегда ты, как тень гробовая,
Бродишь полночной порою?
Лучше ко мне приходи, дорогая,
Лучше останься со мною!

Вот и избенка моя недалеко,
Видишь ― где в чаще лощина…
Будет у нас с тобой лавка и печка,
Будет и хлеб и дичина».

― Парням не верю я, что бы ни пели,
Знаю я все их уловки:
В голосе их ― соловьиные трели,
В сердце их ― лисьи сноровки.

Ты насмеешься потом надо мною,
Кинешь меня и загубишь!
Я тебе тайну, пожалуй, открою,
Только… Ты вправду ли любишь? ―

Молодец клялся у ног своей милой,
Брал, заклинаяся темною силой,
На душу вечную муку.

«Будь же ты верен в священном обете:
Если кто клятву забудет,
Горе ему и на нынешнем свете,
Горе и там ему будет!» ―

Молвила строгое слово девица,
Молвив, венок надевает,
Парню махнула рукой и, как птица,
В темных кустах исчезает.

Следом за ней, по кустам и по кочкам
Гонится ловчий ― задаром!
Сгибла, умчалась из глаз ветерочком,
Тонким рассеялась паром.

Вот и остался один над водою…
Нет ни следа, ни тропинки:
Тихо кругом него, лишь под ногою
Кой-где хрустят хворостинки.

Он над стремниной идет торопливо,
Робко поводит очами…
Вдруг вихорь взвыл по дубраве сонливой,
Озеро вздулось волнами.

Вздулось, вскипело до дна котловины…
Вя́вь, али греза ночная?
Там над Свитезью, из темной пучины,
Всплыла краса молодая…

Личико чище лилеи прибрежной,
Вспрыснутой свежей росою;
Легкою тканию стан белоснежный
Обвит, как легкою мглою.

«Парень, пригожий мой, парень красивый! ―
Молвила девица страстно: ―
Кто ты? Зачем над Свитезью бурливой
Бродишь порою ненастной?

Полно жалеть тебе пташки отлетной,
Глупой и ветреной девки:
Ты по ней сохнешь, а ей, переметной,
Только смешки да издевки.

Полно вздыхать тебе, полно томиться,
Нянчиться с думой печальной:
Бросься к нам в волны, и будем кружиться
Вместе по зыби хрустальной.

Хочешь, мой милый ― и ласточкой шибкой
Будешь над озером мчаться,
Или здоровой, веселою рыбкой
Целый день в струйках плескаться.

На ночь, на ложе волны серебристой
Ландышей мы набросаем,
Сладко задремлем под сенью струистой,
Дивные грезы узнаем.»

Смолкнула. Ветер покров ей колышет,
Млечную грудь открывая…
Парень, хоть смотрит не смотрит, а слышит ―
Близко краса молодая:

То над водою в кругах прихотливых
Мчится, воды не касаясь,
То заиграет в волнах говорливых,
Жемчугом брызг осыпаясь.
Ловчий смутился душой, подбегает
К самому краю стремнины,
Хочет спрыгнуть ― и назад отступает:
Милы, но страшны пучины.

Вдруг к нему в ноги волна подкатилась,
Плещет, ласкается, манит!
Сердце в нем замерло, кровь расходилась…
Память и мысли туманит.

И позабыл он про прежнюю любу,
Клятвою презрел святою:
Кинулся в волны на верную сгубу
Следом за новой красою.

Вот над волнами несется он смело,
Смело очами поводит;
Берег из глаз у него то и дело
Дальше и дальше уходит.

Ловчий к девице плывет что есть мочи,
Доплыл и обвил руками:
Смотрится ей в ненаглядные очи,
Льнет к ее губкам устами.

В этот миг месяц над тучею черной
Вспыхнул сквозь темнеть ночную:
Ловчий взглянул и в красотке озерной
Призна́л подругу милую.

«Так-то ты верен в священном обете:
Если кто клятву забудет,
Горе ему и на нынешнем свете,
Горе ему и там будет!

Нет, не тебе над холодной струею
Рыбкой веселой плескаться:
Тело твое распадется землею,
Очи песком засорятся.

А за измену душа проклятая
Вечно при той осокори
Будет томиться, в тоске изнывая…
Горе изменнику, горе!»

Слушает ловчий, плывет торопливо,
Робко поводит очами…
Вихорь поднялся в дуброве сонливой;
Озеро вздулось волнами.

Вздулось, вскипело, до дна котловины,
Пенится, плещет и стонет…
Разом раскрылись седые пучины:
Девица с молодцом тонет.

Волны доселе вздымаются в пене;
Ночью, при месяце ясном,
Бродят доселе две бледные тени ―
Девица с молодцом красным.

Молодец стонет в тени осокори,
Девица в плесе играет…
Молодец ловчим когда-то был в боре,
Девица… кто ее знает!

(1851)