Тетрадь изведу, но оставлю преданье,
И выверну душу, и счеты сведу
За это страданье, записку, свиданье
В бреду и ознобе на койке в аду.
За это насилие ― волю в растяжку,
В подгонку, в подделку под черный металл,
Аж зубы стучали о белую чашку
И белый профессор по небу летал.
Стояла зима. На пруду за оградой,
За длинной часовней мерещился лед,
И чудно сквозило морозной прохладой
В четыре фрамуги всю ночь напролет.
Но тело горело. Сквозь влажную тряпку
Давил, совершая свой огненный круг,
Летал, раздувая угольев охапку,
Озноба огромный, чугунный утюг.
Поэтому снились набеги на дачу,
Горячка июля и та кутерьма,
Которой обжиты пристанища наши ―
Ночлеги, телеги, мансарды, дома.
На пригород поезд бежал от вокзала,
Потомство держало в руках камыши,
Свисала сирень. И болезнь угасала,
Ущербом не тронув ума и души.
Еще под угрозой, в больничном тумане,
Вдыхая нездешний, лекарственный дух,
Я знала, что на земляничной поляне
Припомню и это когда-нибудь вдруг,
Но только не так, как хотела вначале,
А с нежностью грустной, что все позади,
Что это страданье теперь за плечами
И след от него зарастает в груди.
1968
И выверну душу, и счеты сведу
За это страданье, записку, свиданье
В бреду и ознобе на койке в аду.
За это насилие ― волю в растяжку,
В подгонку, в подделку под черный металл,
Аж зубы стучали о белую чашку
И белый профессор по небу летал.
Стояла зима. На пруду за оградой,
За длинной часовней мерещился лед,
И чудно сквозило морозной прохладой
В четыре фрамуги всю ночь напролет.
Но тело горело. Сквозь влажную тряпку
Давил, совершая свой огненный круг,
Летал, раздувая угольев охапку,
Озноба огромный, чугунный утюг.
Поэтому снились набеги на дачу,
Горячка июля и та кутерьма,
Которой обжиты пристанища наши ―
Ночлеги, телеги, мансарды, дома.
На пригород поезд бежал от вокзала,
Потомство держало в руках камыши,
Свисала сирень. И болезнь угасала,
Ущербом не тронув ума и души.
Еще под угрозой, в больничном тумане,
Вдыхая нездешний, лекарственный дух,
Я знала, что на земляничной поляне
Припомню и это когда-нибудь вдруг,
Но только не так, как хотела вначале,
А с нежностью грустной, что все позади,
Что это страданье теперь за плечами
И след от него зарастает в груди.
1968
Анализ стихотворения Мориц Ю. П. "Земляничная поляна"
- Общее впечатление
- Стихотворение, написанное в 1968 году, передает состояния страдания, надежды и воспоминаний.
- Автор использует образы природы и личные переживания для передачи глубоких эмоций.
- Тематика
- Стихотворение затрагивает темы страдания и лечения.
- Сосуществование болезненных воспоминаний с моментами спокойствия и надежды.
- Лица, судьба автора, его внутренние переживания и превращения болезненного в нечто спокойное.
- Структура и ритм
- Стихотворение состоит из восьми четверостиший с переменным ритмом.
- В некоторых строчках наблюдается явная неравномерность рифмы, что создает ощущение эмоциональной нагрузки.
- Образы и символы
- Земляничная поляна символизирует множество воспоминаний, связанных с безмятежностью и наслаждением.
- Мороз, лед и белые цветы создают контраст между холодом и теплом, страданием и радостью.
- Чугунный утюг и белая чашка символизируют обыденность и повседневные ритуалы, контрастирующие с ощущением страдания.
- Динамика воспоминаний
- Постепенное изменение восприятия страданий: от остроты переживаний к более мягкому, сдержанному осмыслению.
- Воспоминания о прошлом изменяются, становятся более легкими, нежными, как в финале, когда страдания “за плечами”.
- Эмоциональная палитра
- Стихотворение поражает своей глубокой эмоциональностью. Оно колеблется между болью, печалью, но также надеждой и умиротворением.
- Состояние персонажа автор делит на физическое и духовное: в теле — боль и страдание, в душе — воспоминания о счастье.
- Заключение
- Стихотворение "Земляничная поляна" — это сложный анализ человеческих переживаний, смешивающих страдание с надеждой.
- Мориц Ю. П. создает шедевр, который не только рассказывает о боли, но и о преодолении её, о нахождении красивого в простом.
