Н. С. Гумилёву
«Как гурии в магометанском
Эдеме в розах и шелку», ―
Так мы в дружине ополченской
На прибалтийском берегу.
Сапог неделю не сымая,
В невыразимой духоте
В фуфайках теплых почиваем
(Все что с собою ― на себе)
На нарах ― этом странном ложе ―
В грязи занозисто-сплошной,
Почти что друг на друге лежа,
Дыша испариной чужой;
Чужою деревянной ложкой,
Искапанной с чужих усов,
Хлебаем щи из миски общей
(Один состольник нездоров);
На тех же нарах( ― что подошвы),
Где наши ноги, там и хлеб,
И протолкаться невозможно,
Когда хлебает взвод обед…
Никак ни времени, ни места,
Чтоб раз умыться, не урвать,
И насекомым стало тесно
В лесу волосяном гулять…
… Так жизнь такая превосходит
Блаженства мерой все, что мог
Своим любимцам уготовить
В раю пресветлом щедрый Бог!
И нет утонченнее пищи,
Чем те замусленные «шти»,
И помещений благовонней
Казармы ― в мире не найти!
И тот слепец, кто в это время
В кафе поит вином девиц:
Не видит он, что вместе с теми
Ужей глотает и мокриц.
И жалок тот, кто тело в ваше
Кунает, нежучи, свое:
Чем дух ее благоуханней, ―
Тем тяжелее смрад ее.
А мы, в чудовищном удушье,
В грязи сверхмерной, слышим мы,
Как павших в славных битвах души
Поют военные псалмы,
И видим мы, как, предводимы
Самим Всевышним, ― нашу рать
Сопровождают херувимы,
Уча бессмертно умирать…
Февраль 1915 года
«Как гурии в магометанском
Эдеме в розах и шелку», ―
Так мы в дружине ополченской
На прибалтийском берегу.
Сапог неделю не сымая,
В невыразимой духоте
В фуфайках теплых почиваем
(Все что с собою ― на себе)
На нарах ― этом странном ложе ―
В грязи занозисто-сплошной,
Почти что друг на друге лежа,
Дыша испариной чужой;
Чужою деревянной ложкой,
Искапанной с чужих усов,
Хлебаем щи из миски общей
(Один состольник нездоров);
На тех же нарах( ― что подошвы),
Где наши ноги, там и хлеб,
И протолкаться невозможно,
Когда хлебает взвод обед…
Никак ни времени, ни места,
Чтоб раз умыться, не урвать,
И насекомым стало тесно
В лесу волосяном гулять…
… Так жизнь такая превосходит
Блаженства мерой все, что мог
Своим любимцам уготовить
В раю пресветлом щедрый Бог!
И нет утонченнее пищи,
Чем те замусленные «шти»,
И помещений благовонней
Казармы ― в мире не найти!
И тот слепец, кто в это время
В кафе поит вином девиц:
Не видит он, что вместе с теми
Ужей глотает и мокриц.
И жалок тот, кто тело в ваше
Кунает, нежучи, свое:
Чем дух ее благоуханней, ―
Тем тяжелее смрад ее.
А мы, в чудовищном удушье,
В грязи сверхмерной, слышим мы,
Как павших в славных битвах души
Поют военные псалмы,
И видим мы, как, предводимы
Самим Всевышним, ― нашу рать
Сопровождают херувимы,
Уча бессмертно умирать…
Февраль 1915 года
- Введение
- Автор: Пяст В. А.
- Назначение анализа: рассмотреть стихотворение "Как гурии в магометанском Эдеме в розах и шелку" в контексте темы войны и человеческого опыта.
- Тематика
- Сравнение жизни на войне с раем: первая строка создает параллель между военной реальностью и идеалом рая.
- Страдания и жертвы: акцент на условиях жизни солдат, указание на физические и эмоциональные страдания.
- Братство и единство: несмотря на трудности, подчеркивается солидарность между солдатами.
- Структура и форма
- Строфы и ритм: использование регулярной структуры создает ощущение упорядоченности в хаосе.
- Стилистические средства: метафоры и сравнения, например, "хлебаем щи из миски общей" усиливают восприятие общности судьбы.
- Образы
- Образы гурий и рая: контраст между идеальными образами и жестокой реальностью.
- Независимые контексты: "слепец в кафе" показывает, как люди могут оставаться в неведении о страданиях войны.
- Эмоциональный аспект
- Грусть и безысходность: запечатлены тяжелые условия существования солдат.
- Светлая радость духа: несмотря на физические страдания, солдаты восхваляют дух и бессмертие.
- Философские размышления
- Сравнение материального и духовного: "Чем дух ее благоуханней, ― Тем тяжелее смрад ее." Размышления о том, как физическое страдание связано с высокими идеалами.
- Идея о бессмертии: как смерть на поле боя может восприниматься как высшее служение.
- Заключение
- Обобщение: стихотворение Пяста В. А. является глубоким исследованием человеческого опыта на войне, сочетая элементы боли и духа военной братии.
- Исторический контекст: написано в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, отражает настроение солдат того времени.
