Кровью лучшей, горячей самой,
Такой багровой, как не видал никто,
Жизнь, кредитор неумолимый,
Я оплатил сполна твои счета.
Как пленный прочь перевязь над раной,
Чтоб кровавым Днепром истечь,
Так с губ рвет влюбленный обет старинный,
Чтоб стихам источиться помочь.
За спиною все больше и гуще кладбище,
Панихидою пахнет мой шаг.
Рыщет дней бурелом и ломает все пуще
Сучья кверху протянутых рук.
Жизнь пудами соль складет на ране,
Кровоподтеков склад во мне.
И, посвящен трагическому фарсу ныне,
Слезами строк молюсь на старину.
Ах, мама, мама! Как нырнет в Волге чайка,
Нырнула в тучи пухлая луна.
В каком теперь небесном переулке
И ты с луной скучаешь в тишине.
Ребенок прячется у матери под юбку, ―
Ты бросила меня, и прятаться я стал,
Бесшумно робкий, очень зябкий,
Под небосвод ― сереющий подол.
А помню: кудри прыгали ватагою бездельной
С макушки в хоровод, завившись в сноп внизу,
Звенели радостно, как перезвон пасхальный,
Чуть золотом обрезаны глаза.
Как смотрит мальчик, если задымится тело
Раздетой женщины, так я на мир глядел.
Не солнце золотом лучей меня будило,
Я солнце золотом улыбки пробуждал.
Я был пушистый, словно шерсть у кошки,
И с канарейками под ручку часто пел,
А в небе звезды, как свои игрушки,
Я детской кличкою крестил.
Я помню, мама, дачу под Казанкой,
Боялась, что за солнцем в воду я свалюсь.
И мягкими губами, как у жеребенка,
Я часто тыкался в ресниц твоих овес.
Серьга текла из уш твоих слезою
И Ниагарой кудри по плечам.
Пониже глаз какой-то демон ― знаю ―
Задел своим синеющим плащем.
Знаю: путь твой мною был труден,
Оттого я и стал такой.
Сколько раз я у смерти был тщетно украден,
Мама, заботой твоей.
В долгих муках тобою рожденный,
К дольшим мукам вперед присужден,
Верно, в мир я явился нежданный,
Как свидетель нежданных годин.
За полет всех моих безобразий,
Как перину, взбей, смерть моя, снег!
Под забором, в ночи, на морозе
Мне последний готовь пуховик!
Когда, на смерть взглянув, заикаю
Под забором, возьми и черкни
Ты похабную надпись какую
Моей кровью по заборной стене.
И покойника рожа станет тоже веселая,
Выразительная, как обезьяний зад.
Слышишь, мама, на радость немалую,
Был рожден тобой этот урод.
Раньше богу молился я каждую ночку,
Не обсохло молоко детишных молитв.
А теперь бросит бога вверху в раскорячку
От моих задушевных клятв.
Мама, мама! Верь в гробе: не в злобе
Ощетинился нынче я бранью сплошной!
Знаю: скучно должно быть на небе,
На земле во сто раз мне горшей.
Я утоплен теперь в половодие мук,
Как об рифме, тоскую об яде.
И трогаю часто рукою курок,
Как развратник упругие женские груди.
Проползают года нестерпимо угрюмо…
О, скорей б разразиться последней беде!
Подожди, не скучай, позови меня, мама,
Я очень скоро приду.
Такой багровой, как не видал никто,
Жизнь, кредитор неумолимый,
Я оплатил сполна твои счета.
Как пленный прочь перевязь над раной,
Чтоб кровавым Днепром истечь,
Так с губ рвет влюбленный обет старинный,
Чтоб стихам источиться помочь.
За спиною все больше и гуще кладбище,
Панихидою пахнет мой шаг.
Рыщет дней бурелом и ломает все пуще
Сучья кверху протянутых рук.
Жизнь пудами соль складет на ране,
Кровоподтеков склад во мне.
И, посвящен трагическому фарсу ныне,
Слезами строк молюсь на старину.
Ах, мама, мама! Как нырнет в Волге чайка,
Нырнула в тучи пухлая луна.
В каком теперь небесном переулке
И ты с луной скучаешь в тишине.
Ребенок прячется у матери под юбку, ―
Ты бросила меня, и прятаться я стал,
Бесшумно робкий, очень зябкий,
Под небосвод ― сереющий подол.
А помню: кудри прыгали ватагою бездельной
С макушки в хоровод, завившись в сноп внизу,
Звенели радостно, как перезвон пасхальный,
Чуть золотом обрезаны глаза.
Как смотрит мальчик, если задымится тело
Раздетой женщины, так я на мир глядел.
Не солнце золотом лучей меня будило,
Я солнце золотом улыбки пробуждал.
Я был пушистый, словно шерсть у кошки,
И с канарейками под ручку часто пел,
А в небе звезды, как свои игрушки,
Я детской кличкою крестил.
Я помню, мама, дачу под Казанкой,
Боялась, что за солнцем в воду я свалюсь.
И мягкими губами, как у жеребенка,
Я часто тыкался в ресниц твоих овес.
Серьга текла из уш твоих слезою
И Ниагарой кудри по плечам.
Пониже глаз какой-то демон ― знаю ―
Задел своим синеющим плащем.
Знаю: путь твой мною был труден,
Оттого я и стал такой.
Сколько раз я у смерти был тщетно украден,
Мама, заботой твоей.
В долгих муках тобою рожденный,
К дольшим мукам вперед присужден,
Верно, в мир я явился нежданный,
Как свидетель нежданных годин.
За полет всех моих безобразий,
Как перину, взбей, смерть моя, снег!
Под забором, в ночи, на морозе
Мне последний готовь пуховик!
Когда, на смерть взглянув, заикаю
Под забором, возьми и черкни
Ты похабную надпись какую
Моей кровью по заборной стене.
И покойника рожа станет тоже веселая,
Выразительная, как обезьяний зад.
Слышишь, мама, на радость немалую,
Был рожден тобой этот урод.
Раньше богу молился я каждую ночку,
Не обсохло молоко детишных молитв.
А теперь бросит бога вверху в раскорячку
От моих задушевных клятв.
Мама, мама! Верь в гробе: не в злобе
Ощетинился нынче я бранью сплошной!
Знаю: скучно должно быть на небе,
На земле во сто раз мне горшей.
Я утоплен теперь в половодие мук,
Как об рифме, тоскую об яде.
И трогаю часто рукою курок,
Как развратник упругие женские груди.
Проползают года нестерпимо угрюмо…
О, скорей б разразиться последней беде!
Подожди, не скучай, позови меня, мама,
Я очень скоро приду.
Анализ стихотворения "Выразительная, как обезьяний зад" В. Г. Шершеневича
1. Общая информация
- Автор: В. Г. Шершеневич
- Название: "Выразительная, как обезьяний зад"
- Жанр: Лирическая поэзия
- Тема: Жизнь, борьба с трудностями, взаимоотношения с матерью, смерть
2. Структура стихотворения
- Произведение состоит из 7 строф с рифмовкой, характерной для экспрессивной лирики.
- Сочетание коротких и длинных строк создает определенный ритм и эмоциональное напряжение.
3. Тематика и идея
- Основные темы:
- Жизнь как страдание. Автор акцентирует внимание на муках, которые сопровождают жизнь.
- Смерть и потери. Упоминается близость к смерти, потеря близких и тотальная утрата.
- Мать как символ защиты и поддержки, но также и источник страдания.
- Идея произведения заключается в противоречивости жизни, в том, как страдание и радость переплетаются друг с другом.
4. Лексика и стиль
- Использование ярких образов:
- Сравнение "выразительная, как обезьяний зад" подчеркивает абсурд и трагизм существования.
- Образы, связанные с природой (луна, чайка, Волга), создают контраст с внутренним миром лирического героя.
- Эмоциональная окраска: многие строки насыщены горечью, тоской, надеждой и одновременно бунтом.
- Диалоги с матерью создают ощущение внутреннего монолога, что усиливает личностное восприятие текста.
5. Символы и метафоры
- Кровь – символ жизни и страдания, подчеркивает глубину переживания лирического героя.
- Жизнь как "кредитор" – метафора долгов, которые мы исполняем в течение жизни, вызывающая мысли о том, что мы обязаны кому-то за то, что живем.
- Кладбище и панихида – символизируют неизбежность смерти и потерь.
6. Эмоциональный тон
- Работа со страхами и муками. Негативные эмоции переданы через описание физической и душевной боли.
- Ироничный и саркастический подход в некоторых местах, что создает контраст с серьезностью тем.
- Депрессивное настроение преобладает в более поздних строках, отражая утрату надежды и жажды смерти.
7. Заключение
- Стихотворение В. Г. Шершеневича "Выразительная, как обезьяний зад" – это многослойное произведение, затрагивающее важнейшие аспекты человеческого существования.
- Сложная структура, меланхоличное содержание, яркие образы и метафоры делают текст глубоким и насыщенным смыслом.
- В итоге, произведение затрагивает темы, которые волнуют каждого: жизнь, смерть, любовь и одиночество.
