Для северных песен ненадобен юг:
Родились они средь туманов и вьюг,
Качанию лиственниц вторя.
Они ― чужестранцы на этой земле,
На этой покрытой цветами скале,
В сиянии южного моря.
В Гурзуфе всю ночь голосят петухи.
Здесь улица ― род коридора.
Здесь спит парикмахер, любитель ухи,
Который стрижет Черномора.
Царапая кузов о камни крыльца,
Здесь утром автобус гудит без конца,
Таща ротозеев из Ялты.
Здесь толпы лихих санаторных гуляк
Несут за собой аромат кулебяк,
Как будто в харчевню попал ты.
Наплававшись по морю, стая парней
Здесь бродит с заезжей сиреной.
Питомцы Нептуна блаженствуют с ней,
Гитарой бренча несравненной.
Здесь две затонувшие в море скалы,
К которым стремился и Плиний,
Вздымают из влаги тупые углы
Своих переломанных линий.
А ночь, как царица на троне из туч,
Колеблет прожектора медленный луч,
И море шумит до рассвета,
И, слушая, как голосят петухи,
Внизу у калитки толпятся стихи ―
Свидетели южного лета.
Толпятся без страха и тычут свой нос
В кувшинчики еле открывшихся роз,
И пьют их дыханье, и странно,
Что, спавшие где-то на севере, вдруг
Они залетели на пламенный юг ―
Холодные дети тумана.
1956
Родились они средь туманов и вьюг,
Качанию лиственниц вторя.
Они ― чужестранцы на этой земле,
На этой покрытой цветами скале,
В сиянии южного моря.
В Гурзуфе всю ночь голосят петухи.
Здесь улица ― род коридора.
Здесь спит парикмахер, любитель ухи,
Который стрижет Черномора.
Царапая кузов о камни крыльца,
Здесь утром автобус гудит без конца,
Таща ротозеев из Ялты.
Здесь толпы лихих санаторных гуляк
Несут за собой аромат кулебяк,
Как будто в харчевню попал ты.
Наплававшись по морю, стая парней
Здесь бродит с заезжей сиреной.
Питомцы Нептуна блаженствуют с ней,
Гитарой бренча несравненной.
Здесь две затонувшие в море скалы,
К которым стремился и Плиний,
Вздымают из влаги тупые углы
Своих переломанных линий.
А ночь, как царица на троне из туч,
Колеблет прожектора медленный луч,
И море шумит до рассвета,
И, слушая, как голосят петухи,
Внизу у калитки толпятся стихи ―
Свидетели южного лета.
Толпятся без страха и тычут свой нос
В кувшинчики еле открывшихся роз,
И пьют их дыханье, и странно,
Что, спавшие где-то на севере, вдруг
Они залетели на пламенный юг ―
Холодные дети тумана.
1956
Анализ стихотворения Н. А. Заболоцкого "Гурзуф ночью"
- Введение
- Общая информация о стихотворении
- Тематика произведения
- Тематический анализ
- Противопоставление северных и южных мотивов
- Северные песни и их происхождение
- Юг как контраст: "покрытой цветами скале"
- Образ Гурзуфа
- Ночные шумы: "голосят петухи"
- Частная жизнь: "здесь спит парикмахер"
- Атмосфера курорта и отдыха
- Образ моря
- Море как символ свободы и блаженства
- Проблема культурного полюса: "питомцы Нептуна"
- Структурно-стилистический анализ
- Ритм и размер стихотворения
- Использование свободного стиха
- Эмоциональная динамика, создаваемая ритмом
- Лексика и образность
- Свежесть образов: "скалы", "крыльца"
- Использование метафор и сравнений
- Звуки и шумы
- Звуковой ритм: как морская стихия включает читателя в атмосферу
- Философская составляющая
- Поиск смыслов: как ночь и море отражают внутренний мир человека
- Состояние человека в контексте природы
- Заключение
- Итоговое впечатление от стихотворения
- Вклад Заболоцкого в русскую поэзию
