Милостивая государыня Александра Иосифовна!
Честь имею препроводить с моим человеком,
Федором, к вашему превосходительству данную вами
Книгу мне для прочтенья, записки французской известной
Вам герцогини Абрантес. Признаться, прекрасная книжка!
Дело, однако, идет не об этом. Эту прекрасную книжку
Я спешу возвратить вам по двум причинам: во-первых,
Я уж ее прочитал; во-вторых, столь несчастно навлекши
Гнев на себя ваш своим непристойным вчера поведеньем,
Я не дерзаю более думать, чтоб было возможно
Мне, греховоднику, ваши удерживать книги. Прошу вас,
Именем дружбы, прислать мне, сделать
Милость мне, недостойному псу, и сказать мне, прошла ли
Ваша холера и что мне, собаке, свиной образине,
Надобно делать, чтоб грех свой проклятый загладить и снова
Милость вашу к себе заслужить? О царь мой небесный!
Я на все решиться готов! Прикажете ль ― кожу
Дам содрать с своего благородного тела, чтоб сшить вам
Дюжину теплых калошей, дабы, гуляя по травке,
Ножек своих замочить не могли вы? Прикажете ль ― уши
Дам отрезать себе, чтоб, в летнее время хлопушкой
Вам усердно служа, колотили они дерзновенных
Мух, досаждающих вам, недоступной, своею любовью
К вашему смуглому личику? Должно, однако, признаться:
Если я виноват, то не правы и вы. Согласитесь
Сами, было ль за что вам вчера всколыхаться, подобно
Бурному Черному морю? И сколько слов оскорбительных с ваших
Уст, размалеванных богом любви, смертоносной картечью
Прямо на сердце мое налетело! И очи ваши, как русские пушки,
Страшно палили, и я, как мятежный поляк, был из вашей,
Мне благосклонной доныне, обители выгнан! Скажите ж,
Долго ль изгнанье продлится?.. Мне сон привиделся чудный!
Мне показалось, будто сам дьявол (чтоб черт его пoбрал)
В лапы меня ухватил, да и в рот, да и начал, как репу,
Грызть и жевать ― изжевал, да и плюнул. Что же случилось?
Только что выплюнул дьявол меня ― беда миновалась,
Стал по-прежнему я Василий Андреич Жуковский,
Вместо дьявола был предо мной дьяволенок небесный…
Пользуюсь случаем сим, чтоб опять изъявить перед вами
Чувства глубокой, сердечной преданности, с коей пребуду
Вечно вашим покорным слугою, Василий Жуковский.
Честь имею препроводить с моим человеком,
Федором, к вашему превосходительству данную вами
Книгу мне для прочтенья, записки французской известной
Вам герцогини Абрантес. Признаться, прекрасная книжка!
Дело, однако, идет не об этом. Эту прекрасную книжку
Я спешу возвратить вам по двум причинам: во-первых,
Я уж ее прочитал; во-вторых, столь несчастно навлекши
Гнев на себя ваш своим непристойным вчера поведеньем,
Я не дерзаю более думать, чтоб было возможно
Мне, греховоднику, ваши удерживать книги. Прошу вас,
Именем дружбы, прислать мне, сделать
Милость мне, недостойному псу, и сказать мне, прошла ли
Ваша холера и что мне, собаке, свиной образине,
Надобно делать, чтоб грех свой проклятый загладить и снова
Милость вашу к себе заслужить? О царь мой небесный!
Я на все решиться готов! Прикажете ль ― кожу
Дам содрать с своего благородного тела, чтоб сшить вам
Дюжину теплых калошей, дабы, гуляя по травке,
Ножек своих замочить не могли вы? Прикажете ль ― уши
Дам отрезать себе, чтоб, в летнее время хлопушкой
Вам усердно служа, колотили они дерзновенных
Мух, досаждающих вам, недоступной, своею любовью
К вашему смуглому личику? Должно, однако, признаться:
Если я виноват, то не правы и вы. Согласитесь
Сами, было ль за что вам вчера всколыхаться, подобно
Бурному Черному морю? И сколько слов оскорбительных с ваших
Уст, размалеванных богом любви, смертоносной картечью
Прямо на сердце мое налетело! И очи ваши, как русские пушки,
Страшно палили, и я, как мятежный поляк, был из вашей,
Мне благосклонной доныне, обители выгнан! Скажите ж,
Долго ль изгнанье продлится?.. Мне сон привиделся чудный!
Мне показалось, будто сам дьявол (чтоб черт его пoбрал)
В лапы меня ухватил, да и в рот, да и начал, как репу,
Грызть и жевать ― изжевал, да и плюнул. Что же случилось?
Только что выплюнул дьявол меня ― беда миновалась,
Стал по-прежнему я Василий Андреич Жуковский,
Вместо дьявола был предо мной дьяволенок небесный…
Пользуюсь случаем сим, чтоб опять изъявить перед вами
Чувства глубокой, сердечной преданности, с коей пребуду
Вечно вашим покорным слугою, Василий Жуковский.
Анализ стихотворения В. А. Жуковского "А. О. Россет-Смирновой"
- Общая характеристика
- Стихотворение написано в форме письма к известной личности, Александре Иосифовне, что придаёт ему личностный характер.
- Автор обращается к адресатке с уважением и восторженно говорит о книге, однако, основная тема – это чувства вины и просьба о прощении.
- Композиция
- Стихотворение можно разделить на несколько частей:
- Введение – приветствие и представление книги.
- Основная часть – объяснение причин возврата книги и выражение своих чувств.
- Заключение – просьба о прощении и высказывание преданности.
- Стихотворение можно разделить на несколько частей:
- Лексика и стилистические приемы
- Использование разговорной, неформальной лексики (например, "недостойному псу," "собака, свиной образине"), придаёт тексту эмоциональную окраску и приближает его к устной речи.
- Применение метафор и сравнений (например, "как мятежный поляк"), делает текст ярким и образным.
- Аллитерация и ассонанс усиливают музыкальность стихотворения.
- Тематика и идеи
- Тема вины – автор исповедует свои чувства о том, что он расстроил адресатку своим поведением.
- Тема любви и преданности – несмотря на свои "грехи," поэт выражает сильную преданность и готовность жертвовать ради любви.
- Конфликт – как внутренний (чувства вины) так и внешний (разлад с адресаткой).
- Образ главного героя
- Автор представляется как сентиментальный и романтичный персонаж, готовый на всё ради любви.
- Порой он звучит иронично, что добавляет ему характерности и подчеркивает индивидуальность как человека и поэта.
- Эмоциональный фон
- Стихотворение наполнено переживаниями, которые варьируются от раскаяния до надежды на примирение.
- Через образы и метафоры передаётся множество эмоций, что делает стихотворение близким и понятным читателю.
- Заключение
- Стихотворение "А. О. Россет-Смирновой" представляет собой глубокое и многослойное произведение, в котором удивительным образом сочетаются чувства вины, любви и преданности.
- Обращение к высокой лицензии делает его одновременно личным и универсальным, позволяя читателю сопереживать и идентифицировать себя с эмоциями автора.
