„Рассудку глаз! другой воображенью!“ ―
Так пишет мне мой стародавний друг.
По совести, такому наставленью
Последовать я соглашусь не вдруг.
Не славно быть циклопом однооким!
Но почему ж славнее быть косым?
А на земле, где опытом жестоким
Мы учены лишь горестям одним,
Не лучший ли нам друг воображенье?
И не оно ль волшебным фонарем
Являет нам на плате роковом
Блестящее блаженства привиденье?
О друг мой! Ум всех радостей палач!
Лишь горький сок дает сей грубый врач!
Он бытие жестоко анатомит:
Едва пленил мечты наружный свет,
Уже злодей со внутренним знакомит…
Призрак исчез ― и Грация ― скелет.
Оставим тем, кто благами богаты,
Их обнажать, чтоб рок предупредить;
Пускай спешат умом их истребить,
Чтоб не скорбеть от горькой их утраты.
Но у кого они наперечет,
Тому совет: держись воображенья!
Оно всегда в печальный жизни счет
Веселые припишет заблужденья!
А мой султан ― султанам образец!
Не все его придворные поэты
Награждены дипломами диеты
Иль вервием… Для многих есть венец.
Удавка тем, кто ищет славы низкой,
Кто без заслуг, бескрылые, ползком,
Вскарабкались к вершине Пинда склизкой ―
И давит Феб лавровым их венком.
Пост не беда тому, кто пресыщенья
Не попытал, родяся бедняком;
Он с алчностью желаний незнаком.
В поэте нет к излишнему стремленья!
Он не слуга блистательным мечтам!
Он верный друг одним мечтам счастливым!
Давно сказал мудрец еврейский нам:
Все суета! Урок всем хлопотливым.
И суета, мой друг, за суету ―
Я милую печальной предпочту:
Под гибельной Сатурновой косою
Возможно ли нетленного искать?
Оно нас ждет за дверью гробовою;
А на земле всего верней ― мечтать!
Пленительно твое изображенье!
Ты мне судьбу завидную сулишь
И скромное мое воображенье
Высокою надеждой пламенишь.
Но жребий сей, прекрасный в отдаленье,
Сравнится ль с тем, что вижу пред собой?
Здесь мирный труд, свобода с тишиной,
Посредственность, и круг друзей священной,
И муза, вождь судьбы моей смиренной!
Я не рожден, мой друг, под той звездой,
Которая влечет во храм Фортуны;
Мне тяжелы Ареевы перуны.
Кого судьба для славы обрекла,
Тому она с отважностью дала
И быстроту, и пламенное рвенье,
И дар: ловить летящее мгновенье,
Препятствия в удачу обращать
И гибкостью упорство побеждать!
Ему всегда с надеждой исполненье,
Но есть ли что подобное во мне?
И тени нет сих редких дарований!
Полжизни я истратил в тишине;
Застенчивость, умеренность желаний,
Привычка жить всегда с одним собой,
Доверчивость с беспечной простотой ―
Вот все, мой друг; увы, запас убогой!
Пойду ли с ним той страшною дорогой,
Где гибелью грозит нам каждый шаг?
Кто чужд себе, себе тот первый враг!
Не за своим он счастием помчится,
Но с собственным безумно разлучится.
Нельзя искать с надеждой не обресть.
А неуспех тяжеле неисканья.
И мне на что все счастия даянья?
С кем их делить? Кому их в дар принесть?..
„Полезен будь! “ ― Так! польза ― долг священный!
Но мне твердит мой ум не ослепленный:
Не зная звезд, брегов не покидай!
И сильным вслед, бессильный, не дерзай!
Им круг большой, ты действуй в малом круге!
Орел летит отважно в горный край!
Пчела свой мед на скромном копит луге!
И, не входя с моей судьбою в спор,
Без ропота иду вослед за нею!
Что отняла, о том не сожалею!
Чужим добром не обольщаю взор.
Богач ищи богатства быть достойным,
Я обращу на пользу дар певца ―
Кому дано бряцаньем лиры стройным
Любовь к добру переливать в сердца,
Тот на земле не тщетный обитатель.
Но царь, судья, и воин, и писатель,
Не равные степенями, равны
В возвышенном к прекрасному стремленье.
Всем на добро одни права даны!
Мой друг, для всех одно здесь Провиденье!
В очах сего незримого Судьи
Мы можем все быть равных благ достойны;
Среди земных превратностей спокойны
И чистыми сберечь сердца свои!
Я с целью сей, для всех единой в мире,
Соединю мне сродный труд певца;
Любить добро и петь его на лире ―
Вот все, мой друг! Да будет власть Творца!
Так пишет мне мой стародавний друг.
По совести, такому наставленью
Последовать я соглашусь не вдруг.
Не славно быть циклопом однооким!
Но почему ж славнее быть косым?
А на земле, где опытом жестоким
Мы учены лишь горестям одним,
Не лучший ли нам друг воображенье?
И не оно ль волшебным фонарем
Являет нам на плате роковом
Блестящее блаженства привиденье?
О друг мой! Ум всех радостей палач!
Лишь горький сок дает сей грубый врач!
Он бытие жестоко анатомит:
Едва пленил мечты наружный свет,
Уже злодей со внутренним знакомит…
Призрак исчез ― и Грация ― скелет.
Оставим тем, кто благами богаты,
Их обнажать, чтоб рок предупредить;
Пускай спешат умом их истребить,
Чтоб не скорбеть от горькой их утраты.
Но у кого они наперечет,
Тому совет: держись воображенья!
Оно всегда в печальный жизни счет
Веселые припишет заблужденья!
А мой султан ― султанам образец!
Не все его придворные поэты
Награждены дипломами диеты
Иль вервием… Для многих есть венец.
Удавка тем, кто ищет славы низкой,
Кто без заслуг, бескрылые, ползком,
Вскарабкались к вершине Пинда склизкой ―
И давит Феб лавровым их венком.
Пост не беда тому, кто пресыщенья
Не попытал, родяся бедняком;
Он с алчностью желаний незнаком.
В поэте нет к излишнему стремленья!
Он не слуга блистательным мечтам!
Он верный друг одним мечтам счастливым!
Давно сказал мудрец еврейский нам:
Все суета! Урок всем хлопотливым.
И суета, мой друг, за суету ―
Я милую печальной предпочту:
Под гибельной Сатурновой косою
Возможно ли нетленного искать?
Оно нас ждет за дверью гробовою;
А на земле всего верней ― мечтать!
Пленительно твое изображенье!
Ты мне судьбу завидную сулишь
И скромное мое воображенье
Высокою надеждой пламенишь.
Но жребий сей, прекрасный в отдаленье,
Сравнится ль с тем, что вижу пред собой?
Здесь мирный труд, свобода с тишиной,
Посредственность, и круг друзей священной,
И муза, вождь судьбы моей смиренной!
Я не рожден, мой друг, под той звездой,
Которая влечет во храм Фортуны;
Мне тяжелы Ареевы перуны.
Кого судьба для славы обрекла,
Тому она с отважностью дала
И быстроту, и пламенное рвенье,
И дар: ловить летящее мгновенье,
Препятствия в удачу обращать
И гибкостью упорство побеждать!
Ему всегда с надеждой исполненье,
Но есть ли что подобное во мне?
И тени нет сих редких дарований!
Полжизни я истратил в тишине;
Застенчивость, умеренность желаний,
Привычка жить всегда с одним собой,
Доверчивость с беспечной простотой ―
Вот все, мой друг; увы, запас убогой!
Пойду ли с ним той страшною дорогой,
Где гибелью грозит нам каждый шаг?
Кто чужд себе, себе тот первый враг!
Не за своим он счастием помчится,
Но с собственным безумно разлучится.
Нельзя искать с надеждой не обресть.
А неуспех тяжеле неисканья.
И мне на что все счастия даянья?
С кем их делить? Кому их в дар принесть?..
„Полезен будь! “ ― Так! польза ― долг священный!
Но мне твердит мой ум не ослепленный:
Не зная звезд, брегов не покидай!
И сильным вслед, бессильный, не дерзай!
Им круг большой, ты действуй в малом круге!
Орел летит отважно в горный край!
Пчела свой мед на скромном копит луге!
И, не входя с моей судьбою в спор,
Без ропота иду вослед за нею!
Что отняла, о том не сожалею!
Чужим добром не обольщаю взор.
Богач ищи богатства быть достойным,
Я обращу на пользу дар певца ―
Кому дано бряцаньем лиры стройным
Любовь к добру переливать в сердца,
Тот на земле не тщетный обитатель.
Но царь, судья, и воин, и писатель,
Не равные степенями, равны
В возвышенном к прекрасному стремленье.
Всем на добро одни права даны!
Мой друг, для всех одно здесь Провиденье!
В очах сего незримого Судьи
Мы можем все быть равных благ достойны;
Среди земных превратностей спокойны
И чистыми сберечь сердца свои!
Я с целью сей, для всех единой в мире,
Соединю мне сродный труд певца;
Любить добро и петь его на лире ―
Вот все, мой друг! Да будет власть Творца!
Анализ стихотворения В. А. Жуковского «К А. Н. Арбеневой»
1. Введение
Стихотворение В. А. Жуковского «К А. Н. Арбеневой» представляет собой глубокое размышление о значении воображения и поэтической творческой души. Поэт исследует внутренние противоречия, связанные с природой человеческого существования и стремлением к красоте, свободе и славе.
2. Тематика
Тематика стихотворения охватывает многие важные аспекты:
- Поэзия и воображение: Автор выдвигает идею, что воображение является важным инструментом для понимания жизни и нахождения радости в ней.
- Слава и успех: Стихотворение поднимает вопросы о том, что настоящее счастье не обязательно связано с общественным признанием и славой.
- Моральные ценности: Жуковский акцентирует внимание на том, что настоящие ценности заключаются в добре и созидании.
3. Структура и композиция
Стихотворение состоит из нескольких строф, каждая из которых содержит глубокий смысл:
- Интро: Лирический герой обращается к другу с размышлениями о рассудке и воображении.
- Контраст между воображением и реальностью: Говорится о трудностях и горечи жизни, которая порой может подавлять мечты.
- Идея о медленной радости: Поэт утверждает, что лучше быть бедным поэтом, чем богатым, но несчастным.
- Осознание себя: Лирический герой признает свою простоту и скромность, отказываясь от стремления к всевозможным благам.
4. Лексика и стилистические приемы
Жуковский использует разнообразные литературные приемы:
- Метафоры: Поэт применяет метафоры, такие как «блестящее блаженства привиденье», для передачи глубоких и порой противоречивых чувств.
- Символизм: Элементы природы, как орел и пчела, служат символами свободы и усердия.
- Риторические вопросы: Вопросы подчеркивают внутренние сомнения и размышления поэта о смысле жизни.
5. Философские и жизненные идеи
Стихотворение затрагивает множество философских тем:
- Разум vs. Воображение: Жуковский утверждает, что воображение — это дар, позволяющий нам увидеть красоту в мире.
- Смысл жизни: Поэт стремится найти смысл в простоте и скромности, отвергая бремя общественного признания.
- Доброжелательность: Любовь к добру и служение другим — главные ценности, о которых говорит автор.
6. Заключение
Стихотворение В. А. Жуковского «К А. Н. Арбеневой» является ярким примером поэтической глубины и философской многослойности. Оно открывает важные аспекты человеческого существования, подчеркивает важность воображения и творческого начала в противовес жестокой реальности. Произведение продолжается оставлять след в умах и сердцах читателей, напоминая о необходимости веления мечтаний и доброты.
