По страшной битве той, где царь Персиды пал,
Оставя рать, венец и жизнь в кровавом поле,
Возвышен восседал,
В сиянье на престоле,
Красою бог, Филиппов сын.
Кругом ― вождей и ратных чин;
Венцами роз главы увиты:
Венец есть дар тебе, сын брани знаменитый!
Таиса близ царя сидит,
Любовь очей, востока диво;
Как роза ― юный цвет ланит,
И полон страсти взор стыдливой.
Блаженная чета!
Величие с красою!
Лишь бранному герою,
Лишь смелому в боях наградой красота!
И зрелся Тимотей среди поющих клира;
Летали персты по струнам;
Как вихорь, мощный звон стремился к небесам;
Звучала радостию лира.
От Зевса песнь ведет певец:
„О власть любви! Богов отец,
Свои покинув громы, с трона,
Под дивным образом дракона,
Нисходит в мир; дугами вьет
Огнечешуйчатый хребет;
В нем страсти пышет вожделенье;
К Олимпии летит, к грудям ее приник,
Обвил трикраты стан, ― и вот Зевесов лик!
Вот новый царь земле! Зевесово рожденье!
“
И строй внимающих восторгов распален;
Клич шумный: царь наш бог! И стар и млад воспрянул.
И звучно: царь наш бог! ― по сводам отзыв грянул.
Царь славой упоен;
Зрит звезды под стопою;
И мыслит: он Зевес;
И движет он главою,
И мнит ― подвигнул свод небес.
Хвалою Бахуса воспламенились струны:
„Грядет, грядет веселый бог,
Всегда прекрасный, вечно-юный.
Звучи, кимвал; раздайся, рог;
Наш Бахус светлый, сановитый;
Как пурпур, пламенны ланиты;
Звучи, труба! грядет, грядет!
Из кубков пена с шумом бьет;
Кипит в ней пламень сладострастный.
Пей, воин! дар тебе сосуд.
О, Вакха дар бесценный!
Вином воспламененный,
Забудь, сын брани, бранный труд“.
И царь, волнуем струн игрою,
В мечтах сзывает рати к бою;
Трикраты враг сраженный им сражен;
Трикраты пленный брошен в плен.
Певец зрит гнева пробужденье
В сверкании очей, во пламени ланит;
И небу и земле грозящу ярость зрит…
Он струны укротил; их заунывно пенье;
Едва ласкает слух задумчивый их глас,
И жалость на струнах смиренных родилась.
Он Дария поет: „Царь добрый! Царь великий!
Кто равен с ним?.. Но рок свой грозный суд послал;
Он пал, он страшно пал;
Нет Дария-владыки.
В кипящей зыблется крови;
От всех забыт в ужасной доле;
Нет в мире для него любви;
Хладеет на песчаном поле;
Где друг ― глаза ему смежить
И прахом сирую главу его покрыть?
“
Сидел герой с поникшими очами;
Он мыслию прискорбной пробегал
Стези судьбы, играющей царями;
За вздохом вздох из груди вылетал,
И пролилась печаль его слезами.
И дивный песнопевец зрит,
Что жар любви уже горит
В душе, вкусившей сожаленья, ―
И песнь взыграл он наслажденья:
„Проснись, лидийский брачный глас;
Проникни душу, пламень сладкой;
О витязь! жизнь ― крылатый час;
Мы радость ловим здесь украдкой;
Летучей пены клуб златой,
Надутый пышно и пустой ―
Вот честь, надменных душ забава;
Народам казнь героев слава.
Спеши быть счастлив, бог земной;
Таиса, цвет любви, с тобой;
К тебе ласкается очами;
В груди желанья тайный жар,
И дышит страсть ее устами.
Вкуси любовь ― бессмертных дар“.
Восстал от сонма клич, и своды восстенали:
„Хвала и честь любви! певцу хвала и честь!“
И полон сладостной печали,
Очей не может царь задумчивых отвесть
От девы, страстью распаленной;
Блажен своей тоской; что взгляд, то нежный вздох;
Горит и гаснет взор, желаньем напоенной,
И, томный, пал на грудь Таисы полубог.
Но струны грянули под сильными перстами,
Их страшный звон, как с треском падший гром;
Звучней, звучней… поднялся царь; кругом
Он бродит смутными очами;
Разрушен неги сладкий сон;
Исчезла прелесть вожделенья,
И слух его разит тяжелый, дикий стон:
„Сын брани, мщенья! мщенья!
Покорствуй гневу Эвменид;
Се девы казни! страшный вид!
Смотри! смотри! меж волосами
Их змеи страшные шипят,
Сверкают грозными очами,
Зияют, жалами блестят…
Но что? Там бледных теней лики;
Воздушный полк на облаках;
Несутся; светочи в руках;
Их грозен вид; их взоры дики;
То воины твои… сраженным в битве нет
Последней дани погребенья;
Пустынный вран их трупы рвет,
И воют: мщенья! мщенья!
Бежит от их огней пожар по небесам;
Бедой на Персеполь их гневны очи блещут;
Туда погибель мещут;
К мечам! Бойницы в прах! Огню и дом и храм!..
“
И сонмы всколебались к брани;
На щит и меч упали длани;
И царь погибельный светильник воспалил.
О горе, Персеполь! грядет владыка сил;
Таиса, вождь герою,
Елена новая, зажжет другую Трою.
Так древней лиры глас ― когда еще молчал
Органа мех чудесный ―
Перстам послушный, оживлял
В душе восторг, и гнев, и чувства жар прелестный.
Но днесь другую жизнь гармонии дала
Сесилия, творец органа.
Бессмертным вымыслом художница слила
Протяжность с быстротой, звон лиры, гром тимпана
И пенье нежных флейт. О древних лет певец,
Клади к ее стопам заслуг твоих венец…
Но нет! вы равны вдохновеньем!
Им смертный к небу вознесен;
На землю Ангел низведен
Ее чудесным сладкопеньем!
Оставя рать, венец и жизнь в кровавом поле,
Возвышен восседал,
В сиянье на престоле,
Красою бог, Филиппов сын.
Кругом ― вождей и ратных чин;
Венцами роз главы увиты:
Венец есть дар тебе, сын брани знаменитый!
Таиса близ царя сидит,
Любовь очей, востока диво;
Как роза ― юный цвет ланит,
И полон страсти взор стыдливой.
Блаженная чета!
Величие с красою!
Лишь бранному герою,
Лишь смелому в боях наградой красота!
И зрелся Тимотей среди поющих клира;
Летали персты по струнам;
Как вихорь, мощный звон стремился к небесам;
Звучала радостию лира.
От Зевса песнь ведет певец:
„О власть любви! Богов отец,
Свои покинув громы, с трона,
Под дивным образом дракона,
Нисходит в мир; дугами вьет
Огнечешуйчатый хребет;
В нем страсти пышет вожделенье;
К Олимпии летит, к грудям ее приник,
Обвил трикраты стан, ― и вот Зевесов лик!
Вот новый царь земле! Зевесово рожденье!
“
И строй внимающих восторгов распален;
Клич шумный: царь наш бог! И стар и млад воспрянул.
И звучно: царь наш бог! ― по сводам отзыв грянул.
Царь славой упоен;
Зрит звезды под стопою;
И мыслит: он Зевес;
И движет он главою,
И мнит ― подвигнул свод небес.
Хвалою Бахуса воспламенились струны:
„Грядет, грядет веселый бог,
Всегда прекрасный, вечно-юный.
Звучи, кимвал; раздайся, рог;
Наш Бахус светлый, сановитый;
Как пурпур, пламенны ланиты;
Звучи, труба! грядет, грядет!
Из кубков пена с шумом бьет;
Кипит в ней пламень сладострастный.
Пей, воин! дар тебе сосуд.
О, Вакха дар бесценный!
Вином воспламененный,
Забудь, сын брани, бранный труд“.
И царь, волнуем струн игрою,
В мечтах сзывает рати к бою;
Трикраты враг сраженный им сражен;
Трикраты пленный брошен в плен.
Певец зрит гнева пробужденье
В сверкании очей, во пламени ланит;
И небу и земле грозящу ярость зрит…
Он струны укротил; их заунывно пенье;
Едва ласкает слух задумчивый их глас,
И жалость на струнах смиренных родилась.
Он Дария поет: „Царь добрый! Царь великий!
Кто равен с ним?.. Но рок свой грозный суд послал;
Он пал, он страшно пал;
Нет Дария-владыки.
В кипящей зыблется крови;
От всех забыт в ужасной доле;
Нет в мире для него любви;
Хладеет на песчаном поле;
Где друг ― глаза ему смежить
И прахом сирую главу его покрыть?
“
Сидел герой с поникшими очами;
Он мыслию прискорбной пробегал
Стези судьбы, играющей царями;
За вздохом вздох из груди вылетал,
И пролилась печаль его слезами.
И дивный песнопевец зрит,
Что жар любви уже горит
В душе, вкусившей сожаленья, ―
И песнь взыграл он наслажденья:
„Проснись, лидийский брачный глас;
Проникни душу, пламень сладкой;
О витязь! жизнь ― крылатый час;
Мы радость ловим здесь украдкой;
Летучей пены клуб златой,
Надутый пышно и пустой ―
Вот честь, надменных душ забава;
Народам казнь героев слава.
Спеши быть счастлив, бог земной;
Таиса, цвет любви, с тобой;
К тебе ласкается очами;
В груди желанья тайный жар,
И дышит страсть ее устами.
Вкуси любовь ― бессмертных дар“.
Восстал от сонма клич, и своды восстенали:
„Хвала и честь любви! певцу хвала и честь!“
И полон сладостной печали,
Очей не может царь задумчивых отвесть
От девы, страстью распаленной;
Блажен своей тоской; что взгляд, то нежный вздох;
Горит и гаснет взор, желаньем напоенной,
И, томный, пал на грудь Таисы полубог.
Но струны грянули под сильными перстами,
Их страшный звон, как с треском падший гром;
Звучней, звучней… поднялся царь; кругом
Он бродит смутными очами;
Разрушен неги сладкий сон;
Исчезла прелесть вожделенья,
И слух его разит тяжелый, дикий стон:
„Сын брани, мщенья! мщенья!
Покорствуй гневу Эвменид;
Се девы казни! страшный вид!
Смотри! смотри! меж волосами
Их змеи страшные шипят,
Сверкают грозными очами,
Зияют, жалами блестят…
Но что? Там бледных теней лики;
Воздушный полк на облаках;
Несутся; светочи в руках;
Их грозен вид; их взоры дики;
То воины твои… сраженным в битве нет
Последней дани погребенья;
Пустынный вран их трупы рвет,
И воют: мщенья! мщенья!
Бежит от их огней пожар по небесам;
Бедой на Персеполь их гневны очи блещут;
Туда погибель мещут;
К мечам! Бойницы в прах! Огню и дом и храм!..
“
И сонмы всколебались к брани;
На щит и меч упали длани;
И царь погибельный светильник воспалил.
О горе, Персеполь! грядет владыка сил;
Таиса, вождь герою,
Елена новая, зажжет другую Трою.
Так древней лиры глас ― когда еще молчал
Органа мех чудесный ―
Перстам послушный, оживлял
В душе восторг, и гнев, и чувства жар прелестный.
Но днесь другую жизнь гармонии дала
Сесилия, творец органа.
Бессмертным вымыслом художница слила
Протяжность с быстротой, звон лиры, гром тимпана
И пенье нежных флейт. О древних лет певец,
Клади к ее стопам заслуг твоих венец…
Но нет! вы равны вдохновеньем!
Им смертный к небу вознесен;
На землю Ангел низведен
Ее чудесным сладкопеньем!
Анализ стихотворения В. А. Жуковского "Пиршество Александра, или Сила гармонии"
- Общая характеристика
- Стихотворение написано в жанре лирической поэзии с элементами эпической повествовательности.
- Тематика: столкновение любви и войны, человеческая судьба, краткость жизни и её удовольствий.
- Структура: стихотворение делится на несколько частей, каждая из которых представляет собой определённый этап пиршества и размышления о жизни.
- Исторический и мифологический контекст
- Сюжет основан на лице Александра Македонского и затрагивает исторические события, такие как битва с Персией.
- Присутствие мифологических элементов, таких как Зевс, Бахус, добавляет глубину и многослойность тексту.
- Тематика и идея
- Тема любви: образ Таисы как олицетворения любви и красоты в контексте военных подвигов.
- Тема войны: отражает последствия битвы и судьбы героев, как например, судьба Дария.
- Поиск гармонии: стремление к гармонии между миром любви и насилием, внутренними противоречиями.
- Художественные средства
- Метафоры и аллегории: Примеры: "Грядет, грядет веселый бог", символизирует приход радости и легкости в момент победы.
- Символизм: Царский венец как символ власти, любви и долга.
- Музыкальность: Читается как песня, с ритмичными повторениями и мелодичными структурами, что создает акцент на музыкальной стороне стихотворения.
- Персонажи и их характеристика
- Александр Македонский: создан образ героя, символизирующего величие и мощь, но в то же время человечность и уязвимость.
- Таиса: воплощение любви и красоты, представляющая собой объект страсти царя.
- Певец (музыкант): носитель идей любви и гармонии, который через музыкальную форму выражает свои чувства и переживания.
- Структура и форма
- Использование рифмы и ассонанса: создает музыкальный ритм, усиливает эмоциональную нагрузку.
- Разнообразие размеров стихов: от четырёхстопного ямба до свободного стиха, что способствует динамике восприятия.
- Разделение на строфы: каждая часть раскрывает свои собственные мотивы и темы, структурируя общее повествование.
- Заключение
- Стихотворение Жуковского "Пиршество Александра" представляет собой многогранное произведение, которое исследует сложные человеческие эмоции и противоречия между любовью и войной.
- Произведение актуально и в современном контексте, задавая важные вопросы о месте человека в мире, о природе человеческих желаний и последствий их реализации.
